Сибирская амазонка

— Нет, — жестко ответил Константин, — они поспели к разбитому корыту. Правда, побывали в комнатах, где хранилась коллекция, но то, что искали, уже исчезло. Похоже, злоумышленники работали по наводке и знали, что ратники тоже точат зуб на эти книги.

— Ты предполагаешь, кто это мог проделать?

— Предполагаю, но не очень уверен. Знаешь, как в детских кубиках, никак не складывается картинка. Какого-то фрагмента не хватает.

— И ты нанялся в экспедицию, чтобы попасть к Шихану и добыть этот фрагмент? А если это люди Корнуэлла постарались? Признайся, не исключен и такой вариант?

— Ну, вцепился, — рассмеялся Константин, — одно слово — легавый! Точно не обещаю, но, кажется, уже сегодня этот недостающий фрагмент станет на свое место.

— Что ж, не хочешь говорить, не надо, — обиделся Алексей. — Своим умом дойдем!

— Дойдете, если позволят, — произнес с явной насмешкой Константин. — Если не отправят на корм червям. Я думал, Евпраксия захочет поговорить со мной, но, кажется, она совсем не расположена мирно беседовать.

— Скажи честно, ты любил ее по-настоящему или все же выполнял задание?

— Какое это имеет значение? — неожиданно рассердился Константин. — Не твоего ума это дело!

— Не хочешь говорить, не надо, — опять повторил Алексей. — Но все равно нужно разговаривать, чтобы время быстрее тянулось. Я очень беспокоюсь за Ивана. Неужто они убили его?

— Скорее его уже постригли в монахи, — ответил Константин.

— В монахи? — поразился Алексей. — С какой стати?

— А у ратников обычай такой: если чужой человек даже ненароком прикоснется к их священной одежке, значит, совершил тяжкий грех.

И загладить его можно лишь пострижением этого негодяя в монахи. Скажи, разве твой Иван не хватал Евпраксию, не прижимал к своей мощной груди? Вот теперь и расплачивается!

— Но я тоже к ней прикасался…

— Ты шутишь, — произнес Алексей с облегчением, — в монахи путь Ивану заказан. Ведь у него пятеро детей, и младшему не исполнилось еще двух лет.

— Это роли не играет. Жалостью к детям их не проймешь! Их с детства воспитывают фанатиками.

В аскетизме, презрении к боли, готовят к лишениям, учат долго обходиться без пищи и воды. Между собой они редко называют себя ратниками веры. Чаще величают себя «Михайловой ратью», потому что своим покровителем считают архистратига Михаила.

Главное в их жизни — охрана святынь. «Одигитрии» — в первую очередь! С малых лет им внушают: погибнет «Одигитрия», погибнут все, кто исповедует старую веру, и тогда землей полностью завладеет антихрист.