Сибирская амазонка

— Все бесполезно, — Константин повернулся к Евпраксии:

— Открой, где тайник! Возможно, мы сумеем что-то спасти.

Евпраксия смерила его тяжелым взглядом исподлобья и, перекрестившись, отвернулась, словно и не слышала предложения Константина. Тот удрученно покачал головой и вздохнул.

В этот момент снова заговорил Корнуэлл. Голос его звучал громче. Вероятно, под прикрытием своих головорезов англичанин спустился еще ближе к крепости.

— Я полагаю, вас там осталось немного. Подумайте, возможно, совсем скоро вы будете умолять меня о переговорах, но я не дам и медной копейки за вашу жизнь, если вы снова начнете стрелять.

Думайте! Я даю вам один час, чтобы вы могли обсудить между собой условия сделки. После этого их буду диктовать я и моя пушка. У нас еще достаточно снарядов, чтобы смести вас с лица земли.

— Блефует, скотина! — отозвался от двери Константин. — У них в запасе всего один снаряд, поэтому они и медлят! Сволочи!

— Скажи, что за сделку они предлагают? — уже сердито спросила Евпраксия.

Она в упор смотрела на Алексея, и ему стало не по себе. Ратница по-прежнему сжимала в руках карабин, и, зная о ее талантах, можно было предполагать, что выстрелит она мгновенно, без колебаний и сомнений.

— Я не думаю, что тебе понравятся их условия, — ответил Константин спокойно, но ледяным тоном. — Евпраксия, ты — умная женщина, зачем тебе все объяснять? Нас будут сначала пытать, а после убьют. И детишки, которых ты спрятала, погибнут голодной смертью, если прежде до них не доберется Корнуэлл.

Ты уверена, что они выдержат пытку и не сдадут «Одигитрию»?

— По-моему, ты хочешь ее заполучить больше, чем этот чертов агликашка. — Взгляд Евпраксии окончательно утратил дружелюбие, и она выставила карабин перед собой.

Константин поднял брови и укоризненно посмотрел на нее.

— Разве ты не знаешь меня? Разве я не способен заставить тебя говорить все, что мне нужно?

Евпраксия неожиданно покраснела и отвела взгляд. А Константин продолжал уже более мягко:

— Хорошо, я скажу тебе, но сперва убери карабин от моего виска.

Положи его на пол! — Неожиданно он улыбнулся. — Давно меня не держали на мушке, как глухаря! — И подмигнул Алексею.

Мысли, которые пришли при этом Евпраксии на ум, отразились на ее лице. И были настолько ясны, будто она произнесла их вслух. Но, помедлив мгновение, она все же опустила карабин у своих ног.

Алексей тоже расслабился и прислонил бердану к стене, правда, револьвер по-прежнему сжимал в руке.