Сибирская амазонка

Причем ему почудилось, что народ перед беглянкой расступался, а перед ним как будто смыкался еще плотнее. Работая локтями, он все же пробился сквозь живой заслон, но незнакомка словно сквозь землю провалилась. Алексей оглядел прилегающую к майдану опушку леса, станичников, толпившихся возле котлов с угощением, коновязь с привязанными к ней несколькими лошадьми.

Девушке просто негде было спрятаться, исчезнуть за столь короткое время, тем не менее она точно испарилась… И он даже засомневался на миг, была ли она на самом деле.

— Ты зачем рванул за девкой? — укорил его атаман, когда Алексей подъехал на лошади обратно. — Я ж сказал, закуражится, выбирай другую! А так, прости, ты даже хорунжего пока не заработал!

— Слушай, Никита Матвеич, — Алексей вновь оглянулся на зрителей, — куда она сбежала? Словно испугалась чего-то?

— А ты б ее и спросил? — рассмеялся атаман. — Плох тот казак, что бабу не сумел удержать.

— Да не простая она баба, Никита Матвеич, и ты это не хуже меня знаешь, — произнес Алексей с досадой и пристально посмотрел на атамана.

Шаньшин нахмурился и настороженно посмотрел на гостя:

— О чем ты, Лексей Дмитрич?

— Я думаю, это Евпраксия, — усмехнулся Алексей, — из тех, кого вы называете ратниками и боитесь пуще смерти.

Только что ей надо в станице?

Атаман побледнел, глаза у него забегали. Он оглянулся на станичников и быстро, вполголоса произнес:

— Молчите, Лексей Дмитрич! И лучше вам забыть, что вы кого-то видели.

Алексей соскочил с лошади и вплотную подошел к Шаньшину. Пристально посмотрел ему в глаза и произнес сквозь зубы:

— Что вы все юлите? Чего боитесь? Какая-то девка лихих мужиков до смерти запугала…

— Это не девка, это… — Атаман отвел взгляд и неожиданно умоляюще произнес:

— Не стоит, Лексей Дмитрич, в их дела лезть. Вы уедете, а нам оставаться. Не трогайте ратников, — прошептал он и вовсе едва слышно, — иначе беды не миновать.

— Молитесь лучше, чтоб все-таки вас не узнала!

Алексей и Иван переглянулись, а Шаныпин, по-прежнему пряча глаза, перекрестился, вскочил на коня и направил его к казачьей сотне. Иван проводил его взглядом и быстро повернулся к Алексею.

— С чего ты решил, что это была Евпраксия?

— Кольцо, — односложно ответил Алексей и уточнил:

— И взгляд. Холодный и злой. Даже злобный.