Сибирская амазонка

 — Кажется, драки не миновать!

Они стали пробиваться сквозь взбудораженную случившимся толпу за казаками, которые настроены были весьма воинственно. Их уже было не меньше десятка, к тому же к ним присоединились несколько подростков и два пожилых пьяненьких станичника: один с выбитыми зубами, другой с кривым шрамом через всю щеку. Глаза их горели, а лица раскраснелись от предчувствия схватки.

Чернобородый индус что-то резко выкрикнул и побежал к крыльцу правления. Но в этот момент открылась дверь, и на крыльце появился атаман в сопровождении человека в пробковом шлеме и Голдовского.

Чернобородый остановился как вкопанный и громко произнес несколько фраз по-английски, но так быстро, что Алексей ухватил лишь три слова, одно из которых «fight», несомненно, переводилось, как «сражение», но индус наверняка имел в виду грядущую драку. А пара других, которые он повторил не менее трех раз, звучали, как обращение: «sir Cornwell». Выходит, он был англичанином, этот долговязый джентльмен в шлеме и неизменных крагах, а не американцем, иначе индус называл бы его мистером…

Эти мысли пронеслись в голове Алексея быстрее, чем атаман сбежал с крыльца.

Сэр Корнуэлл и Голдовский последовали за ним.

— В чем дело? — спросил сурово Шаньшин у хмурых, стоящих спина к спине, близнецов. — Что опять сотворили, баглаи?

Мальчишки молча, не поднимая глаз, пожали плечами.

Тогда один из проводников, тот, что был пониже ростом и помельче фигурой, угрюмо пояснил:

— Созоровать решили или что украсть! Пришлось кнутом поучить…

Сашка поднял голову.

Темные его глаза блеснули гневом.

— Брешет он все, батя! Мы только посмотреть…

— А кто вам позволил под ногами у людей шмыгать? Кто разрешил чужое добро руками хватать? А ну, брысь отсюда! — рявкнул атаман, побагровев от гнева, и приказал уже более спокойно:

— Марш в избу! И чтоб до утра оттуда ни ногой!

Иначе никаких озер! Никаких прогулок!

Он повернулся к англичанину и, прижав ладонь к сердцу, попросил простить за доставленные волнения, тем более что все случилось не по злому умыслу, а по причине извечного детского любопытства.

Голдовский, попеременно заглядывая в лицо то Шаньшину, то Корнуэллу и улыбаясь и за того, и за другого, помог им быстро объясниться и понять друг друга.

И уже через минуту все недоразумения были улажены. Близнецы, понурясь, покинули поляну. Правда, Сашка, проходя мимо злополучных ящиков, не преминул пнуть один из них.