Сибирская Вандея
0 прочтений
– Вы – эсер?
– Конечно. Я не скрывал от вас своих воззрений!
– Сено косить умеете? За плугом ходить? Коня запрячь? Жать?…
– Позвольте, что за странный допрос?
– Ничего этого вы не умеете!
– Доктор! Не понимаю…
– Вот что, господин Гришин-Алмазов…
– Пардон! Я только Гришин… Моя мамаша…
– Подождите. Ваша генеалогия меня не интересует.
Доктор открыл ящик письменного стола, достал «кольт» и две пачки денег-керенок. Пистолет сунул в карман, деньги протянул завхозу.
– Берите. Здесь ваше жалованье, вперед за полгода.
– Не помилую! – в голосе доктора звенел металл. – Если не исчезнете, не помилую.
– Что но? Может быть, я когда-нибудь выступал против Советов? Может быть, вы слышали, что я подстрекал к мятежу?
– Отправляйтесь немедленно!
Завхоз понуро вышел. Доктор крикнул в полуоткрытую дверь смежной комнаты.
– Войдите, Валерия Викторовна!..
В кабинет вошла старшая сестра.
– Вы слышали, Валерия Викторовна? Подумать только, примкнул к мятежникам! По-настоящему – его следовало бы передать в руки законных властей… Но не могу я… Расстреляют! Ужасно!
– Как вы добры, доктор! – молитвенно сложив руки на груди, произнесла сестра.
Провожаемый, влюбленным взором, доктор отправился в самую дальнюю палату больницы.
Вход в эту палату был заставлен большим шкафом, так что войти в нее можно было, только протиснувшись в дверь боком. Коридор не освещался. Палата, собственно говоря, представляла собой крохотную комнатку. Когда-то ее использовали как бельевую. Теперь здесь стояли две кровати.
Под подушкой старшего красноармейца лежал партийный билет.
Оба знали, что за окнами бушует банда, слышали грохот стрельбы. Каждую ночь ждали смерти. Доктор Соколов, «великий человеколюб», спас их. Или, во всяком случае, пока спасал.
– Как самочувствие, товарищи? – спросил главврач, присев на койку старшего бойца. – Болят ноги?
– Сердце болит, товарищ доктор, – вздохнул солдат.
Соколов ответил шепотом:
– Все то же. Многих убили… Не всем так повезло, как вам, братцы…
– Спасибо! Век помнить будем, коли живы останемся.
– Надо надеяться. Думаю, еще три-четыре дня… Потом придут наши. Но, все же… возьмите-ка ту штуку.
Соколов подал старшему красноармейцу «кольт».
– Осторожнее. Заряжен.
Красноармеец жадно ухватил оружие обеими руками, прижал теплую сталь к груди.