Сибирская Вандея
0 прочтений
Чекист разрешил отправить раненого и с иронией посмотрел на Лысова.
– Ну, стрелок, рассказывай, как было дело. При каких обстоятельствах совершил убийство этого… как его? – члена партии, товарища Стеблева?
Гошка рассказал. Рассказав, потупился и спросил глухо:
– Оружие тебе сдать, товарищ Матвеев, или в комендатуру?
Оперкому стало жаль парня. Положил руку на Гошкино плечо:
– Обожди с оружием! Особо не тоскуй, ты все ж по уставу действовал – первый, предупредительный, дал в воздух. Запомни это. Напарник, подтвердишь?
Ленька с готовностью вскочил с табуретки.
– Обязательно! А тот – ни с того ни с сего – в Мишку! – и тревожно спросил: – А Гошка, что же, – в трибунал? Я свидетелем пойду, неправильно это!
– Тебя больше не спрашивают – ты не сплясывай! – грубо перебил чекист. – Товарищ дежурный, давай дальше: что снято с убитого?
Дежурный выдвинул ящик стола.
– Вот: наган номер 138451 Тульского завода, в ём пять патронов, два целых… Еще – бомба. Называется – граната Мильса, с капсюлем. Заряженная, стал-быть…
Брови чекиста приподнялись:
– Граната, говоришь?
– И еще – вторая граната.
Чекист развернул сложенную бумажку и вдруг развеселился.
– Эге! Стоп!.. Лысов, держи башку выше – не печаль хозяина!.. Так, говоришь, заместо словесного пароля стал палить в вашу компанию? Так, так…
Дежурный продолжал выкладывать на стол:
– Часы серебряные с подцепком.
– Зря написано! Верно, Лысов, а? – тут чекист зачем-то подмигнул Гошке.
– Последнее, – бубнил дежурный, – кисет шелковый, голубой, в ём полукрупка. Мокшанская. В махорке монета, серебряный рубль, с двумя царями.
– Что-о-о?! – рявкнул Матвеев. – А ну-ка, ну-ка…
Повертев в руках рублевик, чекист проделал нечто, заставившее всех в дежурке ошалело хлопать глазами: сперва яростно притопнул валенком, словно собираясь пуститься вприсядку, потом стукнул дюжим кулаком по столешнице, нахлобучил на глаза Гошке шапку, щелкнул по носу Леньку Толоконского и стал названивать по телефону:
– Барышня! Барышня! Чтоб тебя язвило, барышня!.
Пока на телеграфе ходили будить комиссара, оперпом вновь стал вертеть в пальцах рублевик.