Сибирская Вандея
0 прочтений
Подполковник Комиссаров проявил стратегическую дальновидность:
– Это богатство, господа! В позиционной войне колючая проволока открывает большие оборонительные возможности… Представьте: кавалерийская атака, конница несется на кустарник, где скрыт противник, и вдруг вместо противника – ряды колючки! Сети, разные бруноспирали, «ежи», пакеты Фельдта, «рогатки»… Представляете?
– «Смешались в кучу кони, люди…» – продекламировал Крестьяныч, до этого скромно молчавший.
– Вот как?! – родственник бывшего главкома широко открыл глаза.
– Эта проволока, господа, предназначалась для некоторых особых мероприятий бывшего правительства. К сожалению, история не обеспечила… Что же касается лично моей персоны – право, это не столь важно…
– Инкогнито? – тоже улыбнулся экс-подполковник Некрасов. – Что ж, дело ваше, во всяком случае очень рад видеть на этом весьма ответственном посту интеллигентного человека…
«Инспекция» отбыла восвояси в преотличном настроении.
А Крестьяныч стал накладывать латку на сапог…
К сожалению, ни Губчека, ни водная Орточека не расшифровали для потомства интересную фигуру Крестьяныча, от которого остался только паспорт на имя фон Граббе. Интеллигентный водолив исчез из поля зрения действовавших лиц так же внезапно, как внезапно было его появление на полдороге между Скалой и Колыванью…
Весна наконец вступила в свои права.
«Рыбаки» стали появляться все чаще и чаще.
Тут были не только местные людишки, которым Губин помог компенсировать за счет груза паузка сто четырнадцать ущерб, нанесенный продотрядами, но и некие горожане – новониколаевцы и томичи, увозившие с собой кулечки-пудовички…
Михаил Дементьевич иногда сам наведывался к Крестьянычу и держал себя по-хозяйски. Получилось, что баржа, со всем ее содержимым, окончательно перешла в губинскую собственность, а Крестьяныч превратился в приказчика.
– Уважаемый Михаил Дементьевич, – вежливо сказал однажды Крестьяныч, – это… не тово.
– Чего – «не тово»? – насупился Губин.
– Мы как сговаривались? Мучка-то моя…
– Твоя?! – перебил Михаил Дементьевич и уставился на Крестьяныча с невыразимым удивлением. – Твоя, говоришь, мучка-то?… Ты землю пахал? Ты боронил, сеял?… Вот не знал!..