Сибирская Вандея
0 прочтений
– Из Чека, говоришь? Ну, будем знакомы. Седых Анемподист Харлампиевич, – старший прютянул заскорузлую черную руку, – бывший красный партизан. Член РКП(б).
– Федька Брылев, – представился младший. – Гармонист. Меня все тут знают. Беспартейный.
Говорили механики с комиссаром, бывшим трюмным машинистом Гошкой Лысовым, долго и об интересном…
Прощаясь с новыми знакомыми, Лысов уже знал: запасся двумя друзьями и зачислил обоих в свой чекистский актив.
Обойдя караван, Лысов отправился на розыски начальника затонской охраны.
– Там-от-ка водохранники и жительствуют… – пояснил ему встречный словоохотливый, но глуховатый старичок, показывая на длинный кособокий барак. – А вона саманная изба – этта у них вроде «чижовка», рестанская, то исть.
– Бывают арестованные?…
– Как же, быват, паря, быват. Самогонщики боле… а так, чтобы кто путний, ну убивец там али вор-грабитель, у нас – не водится.
Лысов явственно ощутил исходившие от старичка сивушные ароматы.
– Ась? – дед приложил к уху ладонь.
– Да видать, говорю, по тебе, что добрый первач. Рядом идешь – и то пробирает…
– Что верно, то верно – силен, окаянный! Такое зелье анафемское! Никакого сладу с ними, стервецами, нет…
Лысов потянул дверную скобу длиннейшего барака.
Начальник охраны, бывший партизан Шляпников, встретил гостя радушно. Заварил сухую морковку в чайнике, выложил на стол леденцы, краюху черного хлеба и, потчуя матроса, стал рассказывать о затонском житье-бытье. Между прочим сообщил, что перед появлением комиссара в затон прибыли еще два свежих человека.
– Вся выходка офицерская! – характеризовал инженера Шляпников. – Буржуй. Золотопогонник недорезанный!.. Ручки чистенькие, беленькие, и поселился не где, а на «Аргуни»…
– Это, брат, такая интересная баржа, или сказать, лихтер. Водолив там…
– Водоливом на «Аргуни» татарин. Габидуллин ему фамилия…
– Шибко подозрительный.