Сиделка

— Эрик Каллеман, Департамент магических преступлений, — не обращая внимания на испуг больной, представился он. — Я забираю теру Стоун, ее ждет новая работа на благо Дартштейна. Через час у вас будет новая сиделка, все неудобства вам компенсируют.

Маг говорил отрывисто, резко, ничуть не заботясь о том, как выглядит его вторжение в спальню пожилой теры, и не обращая внимания на мое молчаливое возмущение.

— Постойте-ка, молодой человек, — пришла в себя тера Эсколь. — А Кэтрин дала вам свое согласие?

Молодец, тера! Зрит в корень! Никакого согласия я не давала.

— В данном случае это не имеет значения, — резко ответил маг. — Интересы государства требуют…

— Ничего не знаю! — перебила его старушка. — Я, вообще-то, подданная Крестобрада, и меня не волнуют интересы вашей страны. Кейт, милочка, ты сама что скажешь?

Она посмотрела на меня с мягким прищуром. Тонкий крючковатый нос теры подозрительно дрогнул.

Храбрая тера Берта…

Я подошла к гоблинше и присела на кровать.

— Все в порядке, тера Эсколь, — накрывая маленькую ручку своей, успокаивающе посмотрела на старушку. — Я оставлю все необходимые микстуры и напишу, как ими пользоваться. Лорд Каллеман обеспечит вам визиты хорошего врача и пришлет самую лучшую сиделку.

Я посмотрела на мага.

— Так ведь, милорд?

Тот молча кивнул.

— Значит, поедешь? — голос теры дрогнул. — Ох, как жаль! Так я к тебе привязалась. Уж больно ты на Нэнси мою похожа, просто одно лицо! Ну, да ладно, что ж поделаешь, — она потрепала меня по щеке и повернулась к служанке.

Она покосилась на Каллемана и тихо пробурчала:

— Разве ж эти мужчины хоть что-нибудь в еде понимают? Будут нашу девочку голодом морить.

Рес! Я чуть не прослезилась. Ужасно не хотелось уходить из теплого дома гоблинов, оставлять позади спокойную мирную жизнь… Но я не могла подставить теру Эсколь под удар. Откажись я — и Каллеман не пощадит ни меня, ни ее. Не говоря уже о Папаше Дюке и обитателях «Серой утки».

— Ну, иди сюда, деточка, дай я тебя обниму, — тера сжала меня в объятиях. — Я напишу самые лучшие рекомендации и передам их в агентство, — шепнула она мне. — Если будет плохо — возвращайся. В нашем доме тебе всегда рады. Да, и вот еще, — она порылась в своем ридикюле и вытащила оттуда десять ронов. — Возьми, тут твоя плата за две недели.

Она сунула деньги мне в руки и отвернулась, скрывая слезы.

— Спасибо, тера Эсколь.