Сиделка

 — Дерек, ну зачем ты встал? Я же просил, чтобы ты дождался меня!

Ага. Уже доложили… Не слуги, а настоящие шпионы.

— Проводил Борна? — проигнорировав его слова, спросил граф.

— Да. У него через полчаса доклад. Как ты себя чувствуешь?

Маг окинул Горна обеспокоенным взглядом, а потом перевел его на меня, безмолвно требуя отчета. Я развела руками.

— Как видишь, все еще жив, — хмыкнул граф. — Так и передай этим недоумкам.

Я догадалась, что он имел в виду докторов. Каллеман тоже это осознал. Лицо его приняло извиняющееся выражение.

— Дерек, все не так, как тебе кажется, — попытался оправдаться маг. — Кауниц не имел в виду ничего плохого. Да и остальные…

— Если еще хоть кто-то из них появится рядом с моей постелью — пристрелю, — оборвал его Горн.

Мне стало не по себе. Если граф возьмется за оружие… Надеюсь, ни у кого не хватит ума принести лорду пистолет?

Видимо, мысли Каллемана текли в том же направлении.

— Дерек, ты должен меня понять, — расстроенно сказал маг. — Я ведь беспокоюсь о тебе.

— К ресу твое беспокойство! — грубо ответил Горн и скривился от боли. — Ноги я им не отдам, так и знай! Предпочитаю на своих двоих до эльхейма добраться!

Он сжал кулаки, пытаясь одержать прорывающийся стон, но не смог и глухо прорычал:

— Рес! Проклятье!

— Сделай что-нибудь, — повернулся ко мне Каллеман. На его бесстрастном обычно лице читалась тревога.

Я покачала головой.

— Настойку можно будет дать только через несколько минут. Мы и так превысили норму.

В этот момент Горн грязно выругался и схватил меня за руку.

— К ресу твои заумные рассуждения! — выкрикнул он. — Помолчи хоть немного!

— Как скажете, милорд.

Я попыталась высвободиться, но не тут-то было. Горн держал крепко.

— Только и знаешь, что спорить, — пробормотал он и отвернулся, но руку мою так и не отпустил.

— Дерек, я разговаривал с твоей матерью, — тихо сказал Каллеман.

Он склонился над раненым, глядя на него с заметной тревогой. Вообще рядом с Горном маг разительно менялся. Даже его бездушные глаза казались совсем другими — живыми, яркими, человечными.

— И что? Моя дражайшая матушка теперь уверена, что я при смерти?

Граф презрительно хмыкнул.

— Ну зачем ты так? Она переживает. После вашей размолвки прошло уже полгода. Ты не думаешь, что вам давно пора помириться?

— Когда она приедет? — резко спросил больной.

Каллеман замялся.

— Дерек, я…

— Я спросил, когда она приедет? — перебил его Горн.

— Завтра утром, — виновато ответил Каллеман.