Но не давайте ему оружия, миссис Баринг. Оставайтесь в Гонконге, не высовывайте носа и не теряйте со мной связи. Если полиция снова вас побеспокоит, немедленно дайте знать.
— Конечно.
Мэтт проводил глазами Кроули, севшего в такси, и с подозрением прищурился:
— Чертовски хорош для адвоката.
Лайза рассмеялась, обхватила Мэтта за шею и легонько поцеловала в губы.
— Ревнуешь?
— Ужасно.
Они снова поцеловались, и Лайза втайне удивилась тому, как была счастлива, как спокойна. Словно ей ничего не грозило.
В свое время она испытала немало мужской ревности, и это означало одну лишь боль. Но с Мэттом все по-другому. В его объятиях она чувствует себя в безопасности. Теперь можно оглянуться и видеть, что большая часть жизни прошла под темным облаком страха, в ожидании, когда мужская ревность взорвется яростью и насилием, желанием причинить боль. Ранить. Она принимала это, потому что не знала ничего иного. И все из-за тайны, разрушившей не только ее жизнь, но и жизни многих других людей.
Тайны, ключ к которой имелся только у одного человека. Но Мэтт не должен этого знать. Никогда.
Мэтт сжал ее лицо ладонями.
— Ты выглядишь такой встревоженной. Из-за Лю?
— Да, — солгала она. — Он решил во что бы то ни стало меня достать.
— Ничего у него не выйдет, — заверил Мэтт. — Во всяком случае, пока я рядом. Послушай, Лайза, я знаю, что еще не время, что прошлая ночь была неожиданной для нас обоих. Но я должен сказать тебе. Я никогда не испытывал ничего подобного раньше.
Я…
Лайза прижала палец к его губам.
— Не здесь. Лю и его люди, возможно, прямо сейчас выходят из здания.
Она была права. Оживленная улица, на которую выходил полицейский участок, была не местом для объяснений в вечной любви. Мэтт махнул рукой, и возле них немедленно остановилось такси.
— «Пининсула».
Лайза вскинула брови. «Пининсула» был самым дорогим в Гонконге отелем. Конечно, они могут там остановиться, поскольку власти разморозили счета Майлза и дали Лайзе доступ к его деньгам.
Но это вряд ли означало «не высовывать носа».
— Я решил, что, если уж сидеть под фактическим домашним арестом, можно делать это в золотой клетке, — заявил Мэтт. — Хочу, чтобы ты была счастлива.
Лайза знала о золотых клетках все.
— Я буду счастлива где угодно, — честно сказала она. — Пока мы вместе."
"Если бы я только могла остаться с ним навсегда. Если бы только могла сказать правду.
Но она знала, что никогда не сможет это сделать.
