Темно-карие, как расплавленный шоколад. Грустные. Чувственные. Завораживающие.
Впервые Дэнни посмотрел в них, когда отвязывал Анджелу Джейкс от трупа мужа. То и дело теряя сознание и снова приходя в себя, Анджела открыла глаза и взглянула на него. И жизнь Дэнни навсегда изменилась.
Годы спустя те же глаза заманили в объятия смерти Пирса Хенли. Загипнотизировали Дидье Анжу. Заколдовали Майлза Баринга. Превратили Мэтта Дейли во влюбленного глупца. Издевались над инспектором Лю.
Все лица были разными. Но глаза их выдавали.
«Азраил не «он». «Она». Это одна и та же женщина».
Глава 24
Мужчина ускорил шаг. Переулок был темным и пах пряностями и человеческим дерьмом.
«Шафран, кумин и экскременты, индийская эссенция». Мужчина рассмеялся собственной шутке. Но смех его был нервным, почти истерическим. За ним снова следили."
"Лавируя между рикшами и спешащими коричневыми фигурами, он нырнул за лоток пекаря. Узкий проход вел под кирпичную арку и во двор, где в печах пеклись плоский индийский хлеб и лепешки паратха.
Любопытные полуголые детишки так и кишели вокруг, заинтригованные белым лицом чужака. Он с колотящимся сердцем разогнал толпу малышей. Второго выхода со двора не было. Если преследователь видел, как он скользнул за лоток, его точно поймают. Поймают и убьют. Милости мужчина не ожидал.
Сначала он думал, что его преследует полиция, но это заблуждение скоро развеялось. Тени, маячившие за спиной, были куда более зловещими. Выходя в город, он чувствовал их присутствие, холодное и угрожающее, словно за ним следовали злобные призраки.
Он изнервничался. И ему становилось все труднее принять решение.
Однако на этот раз ему, похоже, удалось ускользнуть. Никто не последовал за ним во двор пекаря. Он осторожно вышел в переулок, прошагал несколько кварталов и оказался на большой улице, где вездесущие рикши уступили дорогу более современным желтым такси. Почти Нью-Йорк. Он вытянул руку:
— «Тадж-Махал-Пэлис», пожалуйста. Поскорее!
Этот человек бывал в барах самых дорогих в мире отелей.
«Шато-Мармонт» в Лос-Анджелесе, «Сан-Пьетро» в Позитано, «Пининсула» в Гонконге. Но ничто не могло сравниться по богатству и роскоши с «Тадж-Махал-Пэлис» в Мумбаи. Великолепному смешению мавританского, восточного и флорентийского стилей мог позавидовать любой махараджа. Главный бар выходил в вестибюль — огромное пространство с мраморными полами и сводчатыми алебастровыми потолками. Арку, покрытую изысканной резьбой, поддерживали две колонны из оникса.
