Вскоре после этого судья получил первое письмо с угрозой убийства, которые потом приходили до конца его жизни.
Он был в восторге. Именно эти письма позволили судье Федерико Муньесу потребовать постоянной охраны, провожавшей его на работу и с работы. Каждодневное прибытие во внушительное здание с белыми колоннами, расположенное по адресу Баттон-уэй, 9355, вызывало в судье ощущение своей невероятной значимости. Как, впрочем, и нарастающий интерес СМИ к его личной жизни. Конечно, на публике он осуждал этот интерес как корыстный и низкий и особенно яростно нападал на «Лос-Анджелес таймс», прозвавшую его Судья Ужас, но втайне наслаждался каждой строчкой.
Судья Федерико Муньес уже приобрел известность в Лос-Анджелесе. Теперь же благодаря процессу над Азраилом он станет всемирно знаменитым.
Процесс шел уже две недели — столько времени ушло у прокурора на то, чтобы ввести публику и присяжных в суть дела, — и обещал быть самым сенсационным в истории страны. Четверо богатых мужчин по всему миру были зверски убиты при одинаковых, заранее спланированных обстоятельствах.
Обвиняемые, супружеская пара лет сорока с небольшим, оба наделенные красотой кинозвезд, были захвачены во время покушения на убийство пятого. Все немолодые жертвы попадали под обаяние ответчицы, прозванной СМИ Ангелом Смерти. Но и эта женщина, в свою очередь, становилась жертвой насильственных, жестоких, садистских изнасилований во время каждого убийства, совершаемого ответчиком. Причем, если верить обвинению, отдавалась ему добровольно.
Оба ничего не отрицали, но каждый называл вдохновителем преступлений другого.
Оказавшись в самом центре мыльной оперы по мотивам легенды о Робин Гуде — поскольку все деньги шли на детскую благотворительность, — таблоиды сходили с ума.
У них было кое-что еще: ответчица, которая успешно меняла имена и внешность каждый раз, когда заманивала в супружескую постель очередного беднягу, и, очевидно, за последние десять лет перенесла несколько пластических операций, чтобы каждый раз представать в ином образе, при этом оставаясь убийственно прекрасной.
Неподвижно сидя на скамье подсудимых, она лишь иногда плакала, когда присяжным показывали фотографии с изуродованными телами ее мужей. И при этом выглядела такой же чистой и незапятнанной, как новорожденный младенец, и такой же сияющей, как ангел. Именно она привлекала наибольшее внимание прессы.
На другом конце скамьи сидел ее соответчик Фрэнсис Манчини. Парочка, еще будучи подростками, встретилась в нью-йоркском приюте.
