– Я хочу заниматься чем-нибудь полезным.
– Не будь так категорична, – возразил Дон Питерс. – Ты думаешь, дети богатых не страдают? Думаешь, пагубным привычкам и душевным болезням есть дело до того, сколько денег у мамочки и папочки? У всех ребят в «Кемп Париж» есть проблемы, и помочь им очень полезное дело. Я думаю, ты там многому научишься.
«Что ж, он оказался прав, – думала Лекси, прислоняя велосипед к стене конюшни. – Я здесь очень многому научилась, так что даже домой будет жаль возвращаться».
Шато, в котором располагался пансион «Кемп Париж», представляло собой монументальную дореволюционную постройку до нелепого помпезную, с конюшнями для иппотерапии, тремя плавательными бассейнами разной величины и шестью самыми ухоженными на свете теннисными кортами, какие Лекси только видела.
Большинство членов персонала оставляли свои велосипеды и машины возле конюшен и дальше все шли пешком по короткой красивой подъездной дорожке, обрамленной с обеих сторон деревьями.
Вытащив из велосипедной корзинки стопку книг по психологии, Лекси направилась к выходу с конюшенного двора, когда рядом с ней остановился темно-серый «ниссан».
Водитель вышел и быстро огляделся. Мужчина, весьма привлекательный, показался ей странно знакомым, хотя в «Кемп Париж» точно не работал: сотрудников было всего пятнадцать человек, и Лекси их знала.
– Bonjour. Vous etes nouveau ici?[17]
– Можно сказать и так, – улыбнулся ей в ответ незнакомец.
– О, так вы американец! Я тоже. Меня зовут Лекси Питерс.
– Привет, Лекси.
– Буду рада…
Первая пуля пробила в груди Лекси дыру величиной со сливу, и ее отбросило назад.
Вторым и третьим выстрелом ей пробило плечо и шею, а четвертым пронзило насквозь голову.
Так все началось.
Камерон Крю находился в деловой командировке в Польше, когда эти новости обрушились на мир. Первой позвонила Трейси.
– Ты это видел? – Голос у нее срывался. – Я прямо сейчас смотрю «Новости». Говорят, двадцать шесть убитых: четверо учителей и двадцать два подростка. На это невозможно смотреть.
– Это точно «Группа»?
– Похоже на то.
Четверо стрелявших. Одного убили на месте, про остальных пока не ясно. Как такое возможно? Как французская полиция позволила им уйти?
Что мог ответить Камерон? Вопрос риторический.
Какое-то время они оба молчали. Бессмысленное убийство подростков, у которых впереди была целая жизнь, привело в ужас весь мир, но Камерон и Трейси чувствовали все это острее многих.
– Жаль, что тебя здесь нет, – услышала Трейси собственный голос.
– Мне тоже.
