Это я упросил его уйти: сказал, что мне необходимо с тобой поговорить.
– А я ему сказала, причем очень четко, что не желаю тебя видеть, – огрызнулась Трейси.
Увидев, как его обидели, даже оскорбили ее слова, Трейси смягчилась:
– Не слишком хорошая идея. И ты это знаешь.
– Это всего лишь ленч.
Трейси окинула Джефа многозначительным взглядом. Когда дело касалось их двоих, не существовало такого понятия как «всего лишь ленч», и они оба это знали.
– Ну хорошо, нам в самом деле нужно поговорить, – сдался Джеф.
Даже секундной заминки Трейси было достаточно, чтобы Джеф понял, что добился своего, и улыбнулся.
Еда действительно была восхитительной. Ничего слишком сдобного и жирного, чем обычно славится французская кухня. Трейси заказала необыкновенно вкусный салат из лангустинов, а Джеф предпочел сытный бифштекс с картошкой фри и запил все это добрым бургундским, возможно, для храбрости (знал, что она ему ох как потребуется).
Первые полчаса они говорили о недавних событиях, о Хантере и Кейт, о гибели Крю и Аргироса, о фрекинг-индустрии и коррупции, о лживой природе политиков.
– Вот бы все были такими же честными, как мы с тобой, правда, милая? – усмехнулся Джеф.
Он всегда обладал завидным чувством юмора. Хотелось бы и Трейси уметь так же смеяться над этим миром, как Джеф. Когда-то и она много смеялась.
– Я люблю тебя, Трейси.
Ее будто ужалили, настолько неожиданно и неуместно это прозвучало.
– Прекрати.
– Почему? – глядя ей в глаза, умоляюще произнес Джеф.
– Ты знаешь, почему: у нас ничего не получится, мы совершенно несовместимы!
– Чушь собачья!
– Мы всегда сводили друг друга с ума! Зачем еще раз подвергать себя таким испытаниям?
– Испытаниям? – Джеф улыбнулся.
– Но это же было чудесно!
Трейси невольно улыбнулась в ответ, но этот легкий настрой тут же испарился, стоило ему потянуться через стол и, взяв обе ее руки в свои, попросить:
– Расскажи мне про Николаса.
Трейси нахмурилась.
– О чем? Что именно рассказать?
– Все. На кого он был похож, когда родился.
Какие хлопья любил на завтрак. В какой позе спал.
– Прекрати! – неистово затрясла головой Трейси и попыталась вырвать руки, но Джеф не позволил, напротив, сжал крепче.
На них уже косились с соседних столиков. Смотреть на Трейси, пытавшуюся освободиться, было мучительно больно: она напоминала бабочку с опаленными крылышками.
– Я не могу об этом говорить! Пойми же ты. Тем более с тобой, да еще так…
– Как?
Трейси с трудом сглотнула.
– Как будто он все еще жив.
