Джефу, как и прежде, нужен был адреналин, сопутствующий каждой очередной афере, – это было частью его натуры, как, например, ноги, руки или мозги. Но он готов был отказаться от всего этого ради Трейси, как он сделал однажды, когда они поженились. Но умница Трейси сказала: «Если ты это бросишь, то перестанешь быть собой. А я люблю тебя именно такого».
И Джеф вернулся в Лондон, к своей прежней жизни, но на этот раз все изменилось. Стало лучше. Теперь он знал, что Трейси жива. И не просто жива, а цела, невредима и счастлива.
Что еще чудеснее, у него был сын, изумительный мальчик. Ник стал его целью во всем. Каждая работа, за которую Джеф брался, каждое заработанное пенни – все для него, для Ника.
Он перестал пить, азартные игры хоть и не бросил, но играл реже и, кроме того, не брался за работу, которую считал слишком рискованной. Теперь, когда он был не один, Джеф не мог позволить себе безрассудство, но, с другой стороны, думал он, поглаживая бедро Лианны и ощущая, как твердеет его член, у мужчины должны быть свои удовольствия.
Жениться Джеф больше не собирался: все равно никого не сможет полюбить. Но как можно отказаться от женщин? Это все равно что оставить кита без воды, а подсолнух – без солнца."
"Он уже собирался попросить счет и посадить прелестную Лианну в такси, когда между ними откуда ни возьмись возник высокий худой пожилой мужчина и, в бешенстве сверкая глазами, спросил:
– Ты кто, черт подери, такой? И почему решил, что можешь лапать мою невесту?
Джеф, вскинув бровь, взглянул на Лианну, но та лишь виновато улыбнулась.
– Джеф Стивенс. – Он протянул разгневанному мужчине руку, но в ответ получил еще один испепеляющий взгляд. – Она не упоминала, что… что вы… эээ… мои поздравления. Когда же наступит великий день, мистер?..
– Клинсманн.
Джеф едва не поперхнулся. Дин Клинсманн был, пожалуй, самым крупным застройщиком в Лондоне после братьев Канди и, по слухам, возглавлял большую преступную группировку. У него имелась своя небольшая армия, состоявшая из поляков. Днем – строительные подрядчики, а после работы они превращались в головорезов и наносили визиты врагам и конкурентам Клинсманна.
Джефу Стивенсу определенно не хотелось, чтобы навестили и его, поэтому он поспешил ретироваться:
– Приятно было познакомиться, мистер Клинсманн. Я, пожалуй, пойду.
– Вали!
Бросив на стойку пачку полусотенных, Джеф едва не бегом ринулся к двери.
– Как там его, напомни… – прорычал Дин Клинсманн, сверля взглядом свою юную невесту, когда Джеф скрылся из виду.
