Несмотря на отставку главного исполнительного директора, стоимость акций упала на сотни миллионов долларов.
– Это ты про кокаиниста, у которого любовница-транссексуал?
– Совершенно верно. Ирония в том, что сам Эрнандес родом из очень богатой и влиятельной семьи. Возможно, это и помогало ему скрываться от властей. И еще: у «Хакеров» нет явных лидеров, группа не одобряет традиционную иерархию во всех ее формах. Поскольку она анонимна и базируется на интернет-технологиях, банда скорее представляет собой свободное сообщество, а не классическую террористическую организацию.
Отдельные люди и ячейки действуют независимо, хотя объединены одним большим общим зонтом.
Кабот вздохнула:
– То есть это гидра с тысячей голов или вообще безголовая.
– Именно.
– А что насчет финансирования? Нам известно, откуда они берут деньги?
– Это интересный аспект. Для организации, объявляющей себя противницей накопления богатств, они, похоже, отмывают слишком много денег. Инвестируют в технологии, чтобы финансировать свои кибератаки.
Нужны большие деньги, чтобы все время быть на шаг впереди в игре против высокотехнологичных организаций вроде «Майкрософта» и Пентагона.
– Могу себе представить, – протянула Кабот.
– Мы также уверены, что именно они скрываются за различными мультимиллионными анонимными пожертвованиями как благотворительным организациям, так и левым политическим партиям. Многочисленные источники указывают на некую женщину, американку, которая является не только одним из их крупнейших спонсоров, но и одновременно определяет стратегические задачи «Группы».
Вы помните случившуюся год назад атаку на ЦРУ, когда они опубликовали массу компрометирующих личных имейлов ведущих сотрудников Лэнгли?
Премьер-министр кивнула.
– Американцы считают, что это ее рук дело. Она действует под кодовым именем Алтея, но это практически все, что о ней известно."
"Джулия Кабот встала и подошла к окну, ощущая, как взгляд Фрэнка Дорриена впивается ей в спину.
Этот старый солдат был ей неприятен. Всего неделю назад они встречались, чтобы обсудить трагическое и дипломатически щекотливое самоубийство юного греческого принца в Сандхерсте. Ее поразило почти полное отсутствие сочувствия у генерала к юноше и равнодушие по отношению к возможным политическим последствиям его смерти для британской армии.
«Может, у него была депрессия? – Вот единственное объяснение, которое он предложил.
