Онлайн-библиотека книг
На похороны прилетела мать Митча. Люси Коннорс выглядела загорелой, моложавой и ничуть не скорбящей. Впрочем, с чего бы это ей горевать по бывшему мужу?
Мать крепко обняла Митча.
– Ты в порядке, милый? Не обижайся, но выглядишь ужасно.
– Я в порядке.
«Конечно, я не в порядке. Мне следовало быть здесь. Я отрекся от него, и теперь он мертв, и мне больше не удастся попросить прощения. Сказать, как сильно я его любил».
– Постарайся не слишком расстраиваться. Знаю, мои слова покажутся жестокими, но если бы этого не произошло, выпивка скоро бы его доконала.
– Да, звучит жестоко.
– Я видела протокол вскрытия, Митч. И знаю, о чем говорю. Печень твоего отца походила на полусгнивший грецкий орех.
– Иисусе, мама!
– Прости, милый, но это правда. Твой отец не хотел жить.
– Может, и нет. Но он уж точно не хотел, чтобы какой-то обколотый торчок вонзил ему в сердце зазубренный столовый нож! Он на это не напрашивался! И не заслужил такого!
Мать Митча вскинула брови, словно желая подчеркнуть, что это вопрос спорный, но позволила ему договорить.
– И как насчет полиции? Какого черта они пальцем о палец не ударили? Позволили убийце папы разгуливать на свободе! Словно его жизнь ни гроша не стоила!
– Но я уверена, что они делают все возможное!
– Чушь собачья!
И Митч был прав. Неохотно оформив все необходимые бумаги, питсбургская полиция ничего не сделала для поимки убийцы. Митч подавал жалобу за жалобой, но они попросту игнорировались. Наконец молодой человек понял: «Людей вроде па считают ничтожествами.
Через две недели после похорон отца Митч позвонил Хелен:
– Я принял кое-какие решения.
– Рада за тебя, – устало бросила она.
– Собираюсь стать копом. Мне нужно убраться из Питсбурга. Начать по новой. Думаю, лучше всего в Нью-Йорке.
– Отлично, Митч. Желаю удачи.
Хелен повесила трубку.
Но Митч тут же перезвонил.
– Я подумал… может, согласишься поехать со мной? Сначала мы, естественно, поженимся. Пожалуй, мы смогли бы…
– Когда? Когда мы поженимся?
– Когда скажешь. Завтра?
Спустя полтора месяца семья перебралась в Нью-Йорк.
Еще через семь недель Хелен забеременела.
Они назвали свою малышку Селестой. Потому что она была даром небес. Хелен буквально расцвела и порхала по их крошечной квартирке в Куинсе, часами прижимая к себе дочь.
