Сидни Шелдон. После полуночи

– Грейс Брукштайн остается ключом к этому делу. Мы должны взять его под контроль. Настоять, чтобы полиция передала расследование в Бюро!

– О да, – рассмеялся Бейн. – Я буду настаивать. Уверен, шефу полиции это понравится.

Гэвин взглянул на Джона, словно в поисках поддержки. Но Мерривейл, как полагается настоящему трусу, уставился на собственные туфли.

Уильямс в бешенстве вскочил и устремился к выходу.

– Знаю, ч-то вм-мешиваюсь не в свое дело. Но думаю, что у агента Уильямса сильный стресс.

– Вы правы, – согласился Бейн.

 – Я скоро переведу его в другое подразделение. Он одержим Грейс Брукштайн и не в силах мыслить здраво. Ее побег отвлек его, а это недопустимо.

– Совершенно верно.

Мерривейл с облегчением вздохнул.

Ему не будет покоя, пока Грейс не найдут, а еще лучше пристрелят. Известие о ее побеге глубоко его потрясло. Но сегодняшнее совещание вселило надежду. Если Уильямса уберут из расследования, Джону станет намного легче вести Бейна и его людей по ложному следу.

Рано или поздно у них кончатся силы, или деньги, или то и другое, и расследование прекратят.

И тогда он наконец будет свободен. Свободен покинуть Нью-Йорк, бросить Кэролайн. Жизнь без цепей! Это стоило любых страданий!

– В-вы действительно с-считаете, что ее быстро найдут?

– Уверен! – воскликнул Бейн. – Ради всего святого, это же Грейс Брукштайн! Где она может скрыться?

Во сне она слышала стук, слабый, но быстрый и настойчивый. Постепенно шум становился громче. Грейс проснулась.

Кто-то стучал в дверь!

Вскочив с постели, она схватила стилет и, завернувшись в простыню, поковыляла к двери.

– Кто там?

– Это я.

Йода.

Грейс отложила нож и приоткрыла дверь.

– Остаетесь еще на ночь?

Из коридора бил ослепительный свет. Грейс моргнула.

– Простите?

– Так вы останетесь еще на ночь? Сейчас полдень. Вы заплатили до половины первого, так что либо уходите, либо платите еще за ночь.

– О да, я остаюсь.

– Двадцать долларов.

Грейс вытащила еще банкноту из пачки и протянула старику.

Он молча взял купюру и пошаркал назад, к стойке.

Двенадцать часов! Иисусе! Должно быть, она сразу вырубилась.

Грейс раздвинула занавески, но тут же сдвинула снова. Слишком светло.

Плеснув в лицо холодной воды, она натянула одежду, которая до сих пор пахла тем ублюдком. Но у нее не было другой. Сегодня она купит себе новую.

Телевизор так и проработал всю ночь. Грейс прибавила звук. На этот раз разговор шел об экономике.