Сидни Шелдон. После полуночи

В глазах Митча все они были родней тому, кто убил его отца: преступники, люди, которые заслуживали самого сурового наказания. Но он уже изменил отношение к Грейс. Правда, отчасти все еще ненавидел ее за преступления. Ее жадность и полное отсутствие раскаяния были отражены во всех документах. И все же какой-то частью души он жалел эту женщину. Жалел за то, что пришлось столкнуться с таким, как Томми Бернс. За то, что ее сестрами были бессердечные стервы.

Митч закрыл глаза и попытался представить, что пережила Брукштайн в фургоне Бернса.

Одна, в бегах, отчаявшаяся, и первый человек, кому она доверилась, оказался психом и извращенцем. Бернса великаном не назовешь, но он силен и, возможно, одержим идеей получить любую женщину, которая попадется ему на глаза. Нужно иметь большое мужество, чтобы так яростно защищаться.

Но каким был ее следующий шаг?

Она больше не посмела бы сесть к кому-то в машину после недавнего изнасилования. Пошла бы пешком. Значит, той ночью она не могла уйти слишком далеко. Пару миль, возможно.

Самое большее – пять.

Митч вытащил карту, нашел то место, где был брошен фургон Бернса, и красным карандашом обвел территорию радиусом пять миль.

В круге оказался только один городок.

Старик так возбужденно махал тонкими руками, что Митч едва сдерживал смех. Похож на Йоду, которого вот-вот хватит удар!

– Говорил я им! Говорил, что она была здесь, а они только отмахивались! Полагают, что старик вроде меня давно выжил из ума. Среди ночи она явилась, среди ночи! И без вещей! Говорил я им.

Говорил, что у нее даже сумки не было! Это неправильно! Но разве меня кто-то послушал? Нет, сэр!

Оказалось, что в Ричардсвилле всего один мотель. Когда Митч позвонил и упомянул имя Грейс Брукштайн, владелец буквально с катушек съехал. Да, Грейс была здесь. Он так и сказал полицейскому. Разве эти клоуны никогда не разговаривают друг с другом?

– Надеюсь, вы уволите этого офицера, Маккинли! Наглый кусок дерьма, извините за выражение, детектив. Но я ему говорил! – Митч повернулся к эксперту, искавшему в комнате отпечатки.

Тот покачал головой.

– Чисто, как в операционной, босс. Простите. Если она и была здесь, наверняка постаралась замести следы.

У старика был такой вид, словно его седая голова сейчас разлетится как арбуз.

– Что значит «если»? Никаких «если». Она была здесь! Сколько раз вам повторять? Грейс. Брукштайн. Была. Здесь.

– Уверен, что так оно и было, сэр, – кивнул Митч.

«Только сейчас ее здесь нет. Еще один тупик».