– То есть одна из этих ран оказалась смертельной? – уточнил Мик Джонсон, глядя на мертвое тело Лизы Флэннаган.
– Та, что была нанесена в сердце, – подтвердила Дженни. Она считалась опытным экспертом, а ее отчеты порой потрясали воображение детальностью. – Остальные были поверхностными. Их наносили для того, чтобы причинить боль, но не убить.
Лу Гудман нахмурился.
– Восемьдесят восемь несмертельных ранений?
Дженни кивнула.
– Так и есть.
Большинство людей предпочитали общаться с Лу, настолько раздражительным нравом обладал его напарник.
Гудман слыл обаяшкой, тогда как Джонсон всегда был чем-то недоволен и не скрывал своих эмоций. Джонсона недолюбливали все, кроме Дженни Фойл. Лу Гудман казался ей скучным занудой. Видимо, брали свое ирландские корни мисс Фойл – мягкие, понимающие мужчины казались ей слабаками. То ли дело Джонсон! Да, не красавец, да и выглядит потрепанным в своих застиранных рубашках, зато его грубоватый юмор и хамоватые манеры говорили о том, что перед вами настоящий мужик. А «настоящий мужик» и «политкорректность» – понятия несовместимые.
Одним словом, Дженни любила, когда Мик заходил в лабораторию.
– Значит, ее пытали? – спросил Джонсон. – Ты об этом?
– Именно. Над ней измывались, и довольно долго. Давали отползти, вселив надежду, а потом все начиналось снова. Ребята, Лизу Флэннаган зверски мучили. Зверски.
В повисшей тишине Дженни с жужжащим звуком застегнула молнию пакета, скрыв изувеченное тело, по которому едва можно было понять, мужчина это или женщина.
Первым заговорил Гудман:
– Продолжительность пыток и время смерти установлены?
– Да. Между первым ударом и последним, ставшим для мисс Флэннаган смертельным, прошло несколько часов. Не стану вдаваться в детали, но уровень потери крови и рубцевание порезов говорят о том, что денек у девушки выдался чудовищный, – между делом сказала Дженни.
– Следов сексуального насилия нет?
– Ни единого.
– Она хотя бы сопротивлялась? – спросил Джонсон.
Дженни выгнула бровь и со щелчком сняла перчатку.
"
"– Сначала я решила, что она даже не пыталась бороться: возможно, ее парализовало от ужаса, – однако, уже завершая осмотр, обнаружила кусочки кожи под ногтями. Образец крохотный. И знаете… довольно неожиданный.
Оба детектива подались вперед.
– Понимаете, эпителий очень странный. Я прежде такого не видела. Похоже на частицы кожи трупа.
– Трупа? – переспросил Гудман внезапно осипшим голосом.
– Да. Понимаете, как будто убийца… гнил заживо.
Джонсон прищурился.
