Сияющая цитадель

В своей кузне он со всей возможной тщательностью изготовил набор штампов, которые восстанавливали гурт на ребре монеты, — по одному штампу на монету каждого достоинства. Кузнецу, конечно, в жизни было бы не пропустить через свои руки столько монет, чтобы разбогатеть, используя это хитроумное изобретение, — но отец Мелидиры был гением. Он изготовил штампы не для себя и не на продажу. Он попросту давал их напрокат за небольшой процент с прибыли.

Мелидира улыбнулась. Она была точно уверена, что очень немногие золотые монеты в Эозии сохранили свой истинный вес, и знала также, что пять процентов разницы между настоящей и фальшивой ценой сложены в виде золотых слитков в потайном подвале ее родового поместья неподалеку от Кардоса.

Как только ей удастся убедить Стрейджена, что она — более солидный и удачливый вор, чем он сам, все остальное будет уже просто. Его иллюзии относительно ее высокородной крови сменятся почти что религиозным преклонением перед ее непревзойденной бесчестностью. Она могла бы даже показать ему источник своего богатства, потому что всегда хранила при себе самое дорогое напоминание о детстве — первый набор штампов, изготовленный ее отцом. Они и сейчас покоились на бархатном ложе в резной шкатулке из палисандрового дерева, стоявшей на ее туалетном столике, — стальные драгоценности во сто крат ценнее алмазов.

И когда Мелидира осознала, что у нее есть средство подвигнуть Стрейджена к законному браку, — она поняла, что уже приняла решение. Она станет его женой. При следующей же встрече она поднимет на мачте флаги, намекающие именно на это.

Затем она подумала кое о чем другом. Деятельность ее отца ограничивалась Эозией. Вся Тамульская империя буквально наводнена золотыми монетами, не ведавшими прикосновения кинжала. Как только Стрейджен сообразит это, он не пойдет — побежит к алтарю.

Мелидира улыбнулась и взяла в руки гребешок. Расчесывая длинные волосы золотисто-медового цвета, она что-то тихонько напевала себе под нос. Как положено истинной эленийке, она подошла к своей проблеме логически, и логика, как бывало почти всегда, победила.

Логика — штука приятная и удобная, особенно если не хочешь связываться с нравственностью.

— Стойте! — прошипел Стрейджен, когда трое взломщиков начали спускаться по широкой лестнице на третий этаж. — Внизу кто-то есть.

— Что он здесь делает так поздно? — спросила Миртаи. — Все давно разошлись.

— Пойдем да спросим у него, — предложил Кааладор.

— Не говори чепухи. Это стражник?

— Не знаю, — ответил Стрейджен.