Сияющая цитадель

Она нуждается в нем.

Спархок что-то проворчал, но не решился высказывать свои мысли вслух.

Ксанетия и Даная стояли на укреплениях, любуясь простиравшимся внизу городом. Солнце катилось по глубокой синеве неба, направляясь к горным пикам на западе, и ветерок, дувший с Тамульского моря, нес ощутимый привкус соли, смешанный со спелым ароматом осени.

— Ну что ж, Ксанетия, — сказал Спархок, — расскажи ему все с самого начала. А уж потом мы решим, что делать.

К удивлению Спархока, Вэнион не тратил времени на недоверчивые восклицания.

— Ты уверена, анара? — только и спросил он после того, как Ксанетия поведала о двуличии Заласты. Дэльфийка кивнула.

— Я видела его душу, мой лорд. Воистину он предал вас и лгал вам.

— А ты не очень-то удивлен, Вэнион, — заметил Спархок.

— Пожалуй да. Я всегда чувствовал в Заласте что-то неладное. Ему с большим трудом удалось овладеть своим лицом, когда мы с Сефренией появились в Сарсосе и поселились в ее доме. Он старался скрыть это изо всех сил, но я понял, что он не в восторге от нашего образа жизни, и его неодобрение заходило несколько дальше обычного высоконравственного негодования по поводу не освященных браком отношений.

— Ты чересчур деликатно выразился, — заметила Даная. — Мы никогда не могли понять, отчего это вы, люди, поднимаете столько шума из-за таких пустяков. Если двое любят друг друга, они должны довести дело до конца, а жить вместе при этом гораздо удобнее, разве нет?

— Этому должны предшествовать определенные церемонии и обряды, — сухо пояснил Спархок.

— Ты имеешь в виду — как павлин распускает свои перышки перед павлинихой, прежде чем они начнут мастерить гнездо?

— Что-то в этом роде, — пожал плечами Вэнион и вздохнул. — Боюсь только, что Сефрению больше не приводят в восторг мои перышки.

— О нет, лорд Вэнион, — возразила Ксанетия, — она, как и прежде, глубоко любит тебя, и сердце ее опустело оттого, что между вами пролегла трещина.

— А Заласта сейчас прилагает все усилия, чтобы превратить трещину в пропасть, — мрачно добавил Спархок.

— Она должна убедиться в этом собственными глазами, — согласился он. — Как глубоко ты можешь проникнуть в разум Заласты, анара?

— Нынешние его мысли открыты мне полностью; в память его заглянуть мне труднее. Буде мне представится возможность и время, я постараюсь достичь большего.