Сияющая цитадель

Это не значит, что она способна уловить какие-то неясные чувства или настроения. Если она пожелает, то может повторить чужие мысли слово в слово. Большинство из вас, вероятно, усомнится в этом, так почему бы ей просто не показать нам, как это делается, чтобы не переливать из пустого в порожнее? Скажи нам, анара, что думает сейчас королева Элана.

— Как пожелаешь, лорд Вэнион, — отозвалась дэльфийка. — Ее величество сейчас весьма довольна происходящим, однако досадует на тебя за то, что ты помешал допросу. Далее, она рада тому, что император Сарабиан оказался способным учеником, полагая, что ныне вправе ожидать от него поступков здравых и действенных.

Лелеет она также некие замыслы интимного свойства касательно своего супруга, ибо дела политические обыкновенно возбуждают и эту сторону ее натуры.

Элана вспыхнула до корней волос.

— Прекрати немедленно! — закричала она.

— Прошу прощения, ваше величество, — извинился Вэнион. — Последнего пассажа я не мог предвидеть. Ксанетия верно прочла твои мысли?

— Ты отлично знаешь, Вэнион, что на этот вопрос я не отвечу! — Лицо королевы все еще пылало.

— Но ты признаешь хотя бы, что она может проникнуть в чужие мысли?

— Я слыхал об этом даре, — задумчиво проговорил Сарабиан, — но полагал, что это тоже бредни из числа тех, которые рассказывают о дэльфах.

— Беллиом подтвердил, что это правда, ваше величество, — заверил его Спархок. — Ксанетия читает чужие мысли с той же легкостью, с какой вы — открытую книгу. Полагаю, что Заласту она прочла от корки до корки, и сможет рассказать нам все, что мы хотели бы о нем узнать.

 — Он взглянул на Ксанетию. — Не расскажешь ли ты нам вкратце о жизни Заласты, анара? Сефрения особенно опечалена тем, что вышло наружу в тронном зале. Если она узнает, что побудило Заласту стать предателем, быть может, ей будет легче принять то, что произошло.

— Я и сама могу говорить за себя, Спархок, — язвительно заметила Сефрения.

— Конечно, матушка. Я просто решил послужить вам посредником. Вам с Ксанетией трудно общаться напрямую.

— А в чем дело? — быстро спросил Сарабиан.

— Древняя вражда, ваше величество, — пояснила Ксанетия, — столь древняя, что никто из живущих ныне уже не помнит истинной ее причины.

— Я помню, — сквозь зубы процедила Сефрения, — и эта причина отнюдь не из древних.

— Возможно, однако внемли рассказу о Заласте, прочитанному в мыслях его, а затем уж суди сама, Сефрения из Илары.

Вернулись Келтэн и Улаф и тихонько заняли свои места.