Сияющая цитадель

Он обманывал тебя с детских твоих лет, Сефрения из Илары, и обманывал бы поныне, если бы Анакха не вынудил его сбросить личину.

— Так ты поэтому так ненавидишь дэльфов, Сефрения? — догадалась Элана. — Ты считала, что они виноваты в гибели твоих родителей.

— И Заласта, силясь сокрыть собственную вину, не терял ни единой возможности напомнить ей об этой лжи, — сказала Ксанетия. — Столетиями отравлял он мысли ее ненавистью к дэльфам, наполняя враждой ее сердце, только бы не усомнилась она в его к сему непричастности.

Лицо Сефрении исказилось, она уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

— Открывшаяся ныне истина разбередила в ней давнее горе. Она оплакивает родных своих, коих нет на свете уже много веков. — Она взглянула на Алиэн. — Уведи ее отсюда, милое дитя, и утешь. Сефрения более всего нуждается сейчас в женском сочувствии и утешении. Скоро выльются все ее слезы, и горе тогда Заласте, буде он когда-нибудь попадется в ее руки.

— Или в мои, — угрюмо вставил Вэнион.

— Кипящее масло, мой лорд, — деловито предложил Келтэн.

 — Свари его в масле живьем.

— Хороши также крючья, — прибавил Улаф. — Длинные крючья со славными острыми зубьями.

— Это обязательно? — содрогнувшись, осведомился Сарабиан.

— Ваше величество, — сказал Келтэн, — Заласта причинил боль Сефрении. Двадцать пять тысяч пандионцев — не считая рыцарей из других орденов — сочтут, что это касается их лично. Заласта может водрузить над своим логовом целый горный хребет, но мы все равно до него доберемся. Рыцарей церкви нельзя назвать особо цивилизованными людьми, и, когда кто-то причиняет боль тем, кого мы любим, это будит в нас худшие инстинкты.

— Отменно сказано, — пробормотал Спархок.

— Мы отвлеклись, господа, — напомнила им Элана. — Казнь Заласты мы успеем обсудить, когда поймаем его. Ксанетия, когда и как он оказался замешанным в нынешних событиях? Он действительно заключил союз с Киргоном?

— Союз сей истинно был заключен, королева Элении, причем по воле Заласты. Поражение, что потерпел он в астелийских лесах, и тягость легшей на него вины ввергли его в чернейшее и глубочайшее отчаяние.

Скитался он по свету, то погружаясь в дичайший разврат, то десятилетиями живя одиноким отшельником в пустынных землях. Выискивал он всех стирикских магов, кои славились своими умениями, — будь то даже гнуснейшие отступники — и выведывал у них тайны их мастерства. Воистину, из всех стириков, что жили на земле в минувшие сорок тысячелетий, Заласта — искуснейший маг.