Сияющая цитадель

— Пробуйте, если хотите, — только без Беллиома.

— Знаешь, ты очень жестокая девочка. Я и не подозревал, что в моей семье растет чудовище.

— Можешь придумывать мне любые прозвища, Спархок, — я все равно не передумаю. И кстати, не пытайтесь что-либо устраивать за моей спиной. Можете держать ее за руку, дарить цветы или зацеловать ее до бесчувствия, только не вмешивайте в это дело Беллиом. А теперь уходите и оставьте меня в покое. Мне и так тяжело.

И она теснее свернулась в кресле, крепко сжимая в объятиях потрепанного Ролло.

Древняя боль стояла в ее темных блестящих глазах.

— Так значит, Заласта уже давно пытался встать у нас на пути? — спросил Бевьер, когда на следующее утро они собрались, как всегда, в синей гостиной. Теперь все были одеты по-домашнему, и на длинном столе у дальней стены был накрыт завтрак — каждый накладывал себе на тарелку, сколько хотел. Королева Элана давно уже обнаружила, что принятие пищи отнюдь не помеха обсуждению важных дел.

Бевьер, расстегнув синий камзол, полулежал в кресле, вытянув ноги. — Если именно он скрывался за этой тенью и облаком, это почти неизбежно означает, что он имел отношение и к Земохской войне. Ксанетия кивнула.

— Замыслы Заласты, сэр рыцарь, охватывают многие столетия. Его страсть к Сефрении уходит истоками в детские годы, равно как и ненависть его к Богине-Дитя, чье рождение разрушило все его надежды. Ведал он, что, ежели посмеет открыто противостоять Богине-Дитя, одною мыслью уничтожит она его раз и навсегда.

Понимал он также, что страсть его в основе своей темна и нечиста и что ни один бог не станет помогать ему в борьбе с Афраэлью. Долго размышлял он о сем и заключил наконец, что надобна ему для успеха некая мощь, не имеющая ни сознания, ни нравственности, ни собственной воли.

— То есть Беллиом, — сказал Спархок. — Во всяком случае, именно таким его все считали. Мы-то теперь знаем, что это не так.

— Истинны твои слова, — согласилась она.

 — Заласта разделял всеобщее заблуждение, полагая Сапфирную Розу лишь источником силы. Верил он, что Беллиом, не отягченный нравственными устоями, подчинится ему беспрекословно и уничтожит его смертельного врага, а он таким образом получит ту, кем так жаждет обладать — ибо, не заблуждайтесь, Заласта искал не любви Сефрении, но обладания ею.

— Это омерзительно, — содрогнувшись, проговорила баронесса Мелидира.

Ксанетия согласно кивнула.