Сияющая цитадель

Спархок с друзьями наскоро совещались в главном салоне, в то время как Халэд отдавал матросам распоряжения относительно выгрузки лошадей и провианта.

— Эмбан, тебе не кажется, что лучше всего будет дать Сарати понять всю серьезность ситуации? — спросил Вэнион. — Иногда он бывает упрям как осел.

— Я думаю, он будет рад узнать, какого ты о нем мнения, мой дорогой Вэнион, — ухмыльнулся толстый церковник.

— Говорите все что хотите, ваша светлость. Я никогда не вернусь в Чиреллос, так что все это не имеет значения. Обязательно расскажи ему, как всплыло имя Киргона.

Возможно, тебе захочется умолчать о том, что связь Киргона с нынешними событиями подтверждается лишь словами Крегера. В конце концов, в причастности к ним Троллей-Богов мы совершенно точно уверены, а новое столкновение с языческими богами может отвлечь внимание Сарати от Рендора.

— Не расскажешь ли еще о чем-нибудь, что я и так знаю?

— Ладно! Я, похоже, лезу не в свое дело?

— В народе это называется «во все дырки затычка». Я сделаю все что смогу, но ты знаешь Долманта.

Он всему дает свои собственные оценки и выносит собственные решения. Он взвесит Дарезию и Рендор и будет решать, которую из этих стран он хочет спасти.

— Расскажи ему, что я здесь, со Спархоком, — посоветовала Флейта. — Он знает, кто я такая.

— Тебе совершенно незачем осторожничать с Долмантом. Он — не фанатик, как Ортзел, и вполне готов признать, что ваша теология не отвечает на все вопросы мироздания. То, что я участвую во всех этих делах, поможет ему прийти к правильному решению.

Передай ему, что я его люблю. Иногда он кажется занудным стариком, но я все равно без ума от него.

Глаза Эмбана округлились.

— Нет, когда все это кончится, я уйду в отставку!

— Не глупи, — улыбнулась она. — У тебя поводов уйти в отставку не больше, чем у меня. Ты не сможешь отказаться от такого развлечения. Кроме того, ты нам нужен. — Она повернулась к Тиниену. — Не перетруди свое плечо. Дай ему полностью зажить, прежде чем станешь его разрабатывать.

— Слушаюсь, сударыня, — ответил он, ухмыляясь ее наставительной манере.

— Не смейся надо мной, Тиниен, — пригрозила она. — Если ты будешь позволять себе такое, то однажды утром ты проснешься со ступнями навыворот. А теперь поцелуй меня.

Она рассмеялась и залезла к нему на колени, чтобы получить причитающиеся ей поцелуи.

Они сошли на берег и стояли на причале, глядя, как тамульский корабль медленно отплывает из гавани.

— В любом случае, они отплыли в нужное время года, — сказал Улаф.