Сияющая цитадель

— Недурно, Бетуана, — ответила девочка по-тамульски. — Сефрения научила нас языку людей. Я немного болела, но теперь выздоровела. Болеть ужасно скучно, правда?

— Я всегда так считала, Даная.

— Думаю, я больше не буду болеть. Ты не поцеловала меня.

— Извини, — улыбнулась Бетуана. — Я забыла. — И поспешно возместила свою забывчивость. Сарабиан выпрямился в кресле.

— Королева Бетуана Атанская, я имею честь представить тебе Ксанетию, анару Дэльфиуса. Анара, не покажешь ли королеве, кто ты на самом деле?

— Как пожелает ваше величество, — ответила Ксанетия.

— Она производит ошеломляющее впечатление, ваше величество, — предупредил Бетуану Эмбан, складывая на животе пухлые руки, — но со временем можно привыкнуть.

Ксанетия серьезно взглянула на Бетуану.

— Наш народ в родстве с твоими соплеменниками, Бетуана-королева, — сказала она. — Долгие годы, однако, были мы разделены. Я не причиню тебе зла, а посему не страшись меня.

— Я не страшусь тебя, — ответила Бетуана, машинально переходя на архаический тамульский.

— Внешний вид мой здесь, в Материоне, лишь вынужденная маскировка, Бетуана-королева. Узри мой истинный вид. — И снова цвета отхлынули с лица и волос Ксанетии, уступая место неземному сиянию.

Даная невозмутимо погладила Бетуану по щеке. Спархок старательно спрятал улыбку.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Бетуана, — спокойно сказала Сефрения. — Уверена, ты можешь себе представить, какие чувства мы испытывали друг к другу при первой нашей встрече. Ты ведь знаешь о вражде между нашими народами?

Бетуана кивнула, явно не решаясь заговорить.

— Я собираюсь проделать кое-что совершенно противоестественное, анара, — продолжала Сефрения, — но мне кажется, что атане Бетуане нужно доказательство. Постараемся сдержать наше отвращение.

И она, не колеблясь и не выказывая явной неохоты, заключила в объятия сияющую женщину. Спархок, однако, хорошо знал свою наставницу, а потому заметил, как она стиснула зубы. Сефрения напряглась, внутренне сжавшись, как если бы собиралась сунуть руку в огонь.

Почти с робостью руки Ксанетии легли на плечи Сефрении.

— Добро пожаловать, сестра моя, — прошептала она.

— Воистину так, сестра моя, — ответила Сефрения.

— Бетуана, — сказала Элана, — ты заметила, что мир не перевернулся?

— По крайней мере, содрогнулся, сдается мне, — усмехнулся Сарабиан.

— Ксанетия, — сказала Сефрения улыбаясь, — мы окружены людьми, которые одержимы собственным остроумием.

— Сие порок юности, сестра моя. Зрелость поубавит их легкомыслие.