Сияние Хаоса

Играючи, он обезвредил всех преступников и вид при этом имел очень озадаченный. Его будто искренне удивляла неловкость ""братьев"", он пытался им помочь подняться, но делал только хуже. То об одного запнется так, что его сапог окажется в животе у воина, то сам, будто бы споткнувшись, упадет так, что пытающийся подняться боец падает обратно и бьется еще сильнее обо что-нибудь. Служитель никого не ударил, но через пятнадцать минут вся шайка лежала на земле и стонала от боли и бессильной злобы."

"И меня все устраивало до тех пор, пока монах не заметил меня.

– Сестра! Ты в порядке? – с самой искренней заботой и самой светлой в мире улыбкой служитель бога... пошел в мою сторону.

– Стой, где стоишь. – недобро протянула я, прищурившись. Монах замер, а я увидела его глаза. Удивительные глаза цвета молодой травы в ясный летний день, полные любви к миру, жизни и всему живому. В общем, все, как мне не нравится. – Ты бы отошел в сторону, а то там в тебя брат из лука целится.

– Не может быть. Ты, верно, ошибаешься.

– удивленно вскинул брови монах. Чуть повернувшись, чтобы взглянуть на коварного родственника по божественной линии, парень увидел направленную в его сторону стрелу и туго натянутую тетиву лука. Ошибка была, как говорится, на лицо. – Брат, что ты собираешься сделать?

– Заткнись! Сдохни, сволочь! – рявкнул разбойник и отпустил тетиву.

Вжикнула, прошивая воздух, остроконечная стрела, но служитель бога и шага в сторону не сделал. Хорошо отработанным жестом он чуть приподнял руку, и миг спустя я увидела зажатую меж двух пальцев парня стрелу, словно безобидный цветок.

Подобных навыков я в жизни ни у кого не встречала. Этот человек представляет угрозу...

– Брат, ты обронил свою вещь. – как ни в чем не бывало, светловолосый добродушно улыбнулся и пошел к стрелку возвращать стрелу. Я уж подумала, что он кинет ее в разбойника, пришпилив к дереву, как жука, но нет. Это было уже выше моральных сил несчастного разбойника, поэтому он, уронив лук на землю, бросился обратно в кусты, с треском ломая тонкие колючие ветки.

– Куда же ты? А стрела? Я верну ее тебе при следующей встрече, брат!

И вроде бы сказал так мирно, без злобы в голосе, но даже мне стало очевидно, что этой встрече лучше бы не случиться. Иначе неизвестно, в какое именно место вернется эта стрела. Не удивлюсь, если этот монах с такой же доброжелательной улыбкой засунет ее ему в рот. Ну, раз представление закончилось, пора и честь знать. Развернувшись, молча пошла обратно в лагерь.