Онлайн-библиотека книг
Позади доносились сначала шлепки книжки, а потом крик боли, который вырвался у его жены. Но он не остановился, а стремительно спустился, перепрыгивая через несколько ступеней, в темный вестибюль. Пробежал через кабинет Уллмана в кухню, сильно ударившись бедром об угол уллмановского дубового стола, но едва ли это заметив. Взмахом руки включил в кухне свет и метнулся к раковине. Вымытая после ужина посуда громоздилась на сушке, куда ее поставила Уэнди. Джек схватил с самого верха большую салатницу, уронив при этом на пол тарелку, которая разлетелась вдребезги.
Тяжело дыша, Уэнди стояла рядом с дверью комнаты Дэнни. Ее лицо было бледнее самой белой скатерти. Глаза горели сумасшедшим огнем, потные пряди волос прилипли к шее.
– Я перебила всех, – сообщила она, – но одна успела меня укусить. Джек, ты же говорил, что они все погибли.
И Уэнди заплакала.
Не говоря ни слова, он проскользнул мимо нее и поднес салатницу к гнезду, по-прежнему стоявшему рядом с кроватью Дэнни.
– Вот так, – сказал он. – А теперь пойдем.
Они вернулись в свою спальню.
– Куда тебя ужалили? – спросил он.
– В запястье.
– Дай взглянуть.
Она показала ему руку. Чуть выше «браслета» из морщинок между запястьем и ладонью был виден укус.
– У тебя есть аллергия на укусы насекомых? – спросил он. – Подумай хорошенько! Потому что если есть, то Дэнни мог ее унаследовать. А эти треклятые твари впились в него раз пять или шесть.
– Нет, – ответила она уже заметно спокойнее. – Просто я… Просто я их ненавижу, вот и все. Ненавижу!
Дэнни сидел в изножье кровати, держа на весу левую руку, и смотрел на них. В его глазах на побледневшем от испуга лице читался упрек.
– Папа! Ты же сказал, что убил их всех до одной. Моя рука… Очень больно.
– Давай посмотрим, док. Нет, трогать я не буду. Так станет только больнее. Просто протяни руку ближе ко мне.
Дэнни подчинился, а Уэнди запричитала:
– О, Дэнни… О, бедненькая твоя ручка!
Позже доктор насчитает у Дэнни одиннадцать укусов. Но сейчас они могли видеть только россыпь точек, словно ладонь и пальцы их сына посыпали молотым красным перцем.
