Сияние

Поднес ее вплотную к краю тумбочки и с величайшей осторожностью передвинул на картон накрытое салатницей гнездо. Осы злобно жужжали в своей тюрьме. Потом, крепко прижав салатницу рукой, чтобы она не съехала, Джек вышел в коридор.

– Ты идешь спать? – спросила Уэнди.

– Идешь спать, папочка?

– Мне нужно на минутку спуститься вниз, – нарочито небрежно ответил он.

Как такое могло случиться? Как, во имя всего святого?

Ведь дымовая шашка сработала по всем правилам. Он дернул за кольцо и увидел, как из нее повалил густой столб белого дыма.

А когда вернулся через два часа, ему оставалось только высыпать мертвые тельца насекомых через отверстие в верхней части гнезда.

Так каким же образом? Путем спонтанной регенерации?

Нет, это безумие. Чепуха, в которую не верили уже в семнадцатом веке. Насекомые не способны регенерировать. И даже если учесть, что из отложенного осиного яйца через двенадцать часов выходило взрослое насекомое, матки не откладывали яиц с наступлением холодов. Для этого у них есть сезон, начинающийся в апреле или мае.

Осенью для ос наступала пора смерти.

Однако живое опровержение исходило под стеклом яростным жужжанием.

Он спустился со своей ношей вниз и прошел через кухню. В самом ее дальнем углу располагался черный ход. Колючий холодный ветер сразу же атаковал его почти обнаженное тело, а ноги мгновенно онемели от промерзшего бетона площадки, на которую он встал. В разгар сезона здесь разгружали бутылки со свежим молоком. Джек аккуратно опустил картонку с салатницей на бетон, а потом распрямился и посмотрел на термометр, прибитый рядом с дверью.

Кончик ртутного столбика застыл на двадцати пяти градусах[11]. К утру стужа убьет их всех. Джек вернулся в дом и плотно закрыл за собой дверь. На секунду задумался, а потом решил на всякий случай еще и запереть ее на засов.

Пройдя через кухню, он выключил в ней свет. Какое-то время стоял в полной темноте, размышляя и ощущая томительное желание выпить. И внезапно он услышал, что отель наполнен множеством едва уловимых звуков: скрипами и стонами, завыванием ветра под скатом крыши, где, словно отравленные плоды, могли висеть другие осиные гнезда.

С осами, которые могли ожить.

И внезапно Джек осознал, что ему уже не нравится «Оверлук», как нравился прежде, словно не осы ужалили его сына – осы, невероятным образом пережившие химическую атаку, – а сам отель.

Его последняя мысль перед возвращением наверх к жене и сыну"

"(отныне ты не позволишь себе потерять контроль над собой. Что Бы Ни Случилось.