Но что-то вдруг заставило его остановиться, и сначала он не понял, что именно. А затем вспомнил: сразу за углом, куда ему предстояло повернуть, прежде чем перед ним покажется лестничный холл, находился один из старых огнетушителей со свернувшимся на стене шлангом. Похожим на спящую змею.
Папа объяснил, что это отнюдь не современный химический огнетушитель, какие можно было увидеть, например, на кухне. Эта система являлась давней предшественницей нынешних автоматических распылителей. Длинный брезентовый шланг напрямую подсоединялся к водопроводу «Оверлука», и стоило лишь открыть вентиль, как ты один становился целым противопожарным расчетом.
А еще папа сказал, что химические огнетушители, выпускавшие из себя пену или углекислый газ, работали куда лучше. Химикаты подавляли огонь, закрывая к нему доступ кислорода, который необходим для горения, в то время как струей под давлением можно было только распространить пламя еще дальше. По мнению папы, мистеру Уллману следовало давно заменить устаревшие пожарные «кишки» вместе с таким же антикварным бойлером, но мистер Уллман скорее всего пальцем не пошевелит, потому что он – ЖАДНАЯ МЕЛОЧНАЯ СВОЛОЧЬ.
Дэнни знал, что в устах отца это было едва ли не худшим, что он мог сказать о человеке. Это определение часто применялось им по отношению к разного рода докторам, стоматологам и ремонтным рабочим, а также к главе отдела английской филологии в Стовингтоне, который постоянно отказывался выписать нужные папе книги, ссылаясь на ограниченность бюджета.
– Бюджетных средств ему не хватает, видите ли! – кипятился он в разговоре с Уэнди. Дэнни все слышал из своей комнаты, хотя ему полагалось давно спать. – Он просто хочет положить последние пятьсот долларов себе в карман. ЖАДНАЯ МЕЛОЧНАЯ СВОЛОЧЬ!
Дэнни выглянул за угол.
Да, огнетушитель висел на своем месте – плоский шланг свернут, красный бак прикреплен к стене. Поверх всего этого покоился топорик в стеклянном ящике, похожем на музейную витрину.
«ПРИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ РАЗБЕЙТЕ СТЕКЛО», – гласили белые буквы на красном фоне. Дэнни мог прочесть слова «чрезвычайная ситуация», потому что так называлась одна из его любимых телепередач. Насчет остального уверенности не было. Но и употребление термина «чрезвычайная ситуация» в отношении этого длинного шланга его тревожило. Чрезвычайные ситуации ассоциировались у него со взрывами газа, с автокатастрофами, с больницами и нередко – со смертью людей.
