Сияние

Это напоминало одну из загадочных картинок в детских журналах: «Найди индейцев». И если ты напрягал взгляд и включал воображение, то действительно мог заметить некоторых из них. То, что на первый взгляд казалось обычным кактусом, трансформировалось в кровожадного краснокожего с ножом в зубах. Другие прятались среди скал, и ты даже распознавал жестокое, безжалостное лицо, смотревшее на тебя сквозь спицы колеса фургона переселенцев. Но ты никогда не мог разглядеть всех сразу, и от этого делалось страшновато.

Ведь именно тот, кого ты не успевал заметить, подкрадывался к тебе сзади с томагавком в одной руке и ножом для скальпов в другой…

Он тревожно заерзал в постели, вглядываясь в успокаивавший круг тусклого света ночника. Здесь определенно стало хуже. Это он знал наверняка. Поначалу было не так плохо, но потом постепенно… Его папа стал намного больше думать о том, как ему хочется выпить. Порой он начинал злиться на маму, сам не зная из-за чего. Он слонялся по отелю, постоянно вытирая губы носовым платком, а взгляд его делался невидящим и затуманенным.

Мама переживала за папу и за него самого тоже. И не было нужды применять сияние, чтобы понять, о чем она думала. Дэнни обо всем сказали ее встревоженные расспросы в тот день, когда ему показалось, что пожарный шланг превратился в змею. Мистер Холлоран не зря считал, что все матери немного сияют. Вот почему его мама почувствовала неладное, хотя не знала, в чем дело.

Он хотел было сам ей все рассказать, но пара пришедших в голову мыслей удержала его.

Он знал, что доктор в Сайдуайндере посчитал Тони, как и все, что тот показывал ему, совершенно

(ну почти)

нормальным. А потому мама могла ему просто не поверить, расскажи он ей о случае со шлангом. Хуже того, она могла поверить, но понять все неправильно и решить, что у него НЕ ВСЕ ДОМА. Дэнни немного знал о том, что такое НЕ ВСЕ ДОМА. Меньше, чем о РОЖДЕНИИ РЕБЕНОЧКА (мама подробно просветила его в прошлом году), но вполне достаточно.

Однажды в детском саду его приятель Скотт показал ему мальчика по имени Робин Стенгер, который сидел на качелях с грустным вытянутым лицом.

Отец Робина преподавал арифметику в той же школе, где работал папа, а отец Скотта был там учителем истории. Большинство детей в том детском саду были связаны либо с местной школой, либо с небольшой фабрикой фирмы «Ай-би-эм», располагавшейся на окраине Стовингтона. И «школьные» мальчишки держались своей группой, а «фабричные» – своей.