Сияние

– Он думает… – снова начал Дэнни, но осекся и бросил быстрый взгляд на маму. Она пристально следила за дорогой, а на него не смотрела вообще, и тогда он решил, что может продолжать. – Иногда он думает, что нам будет одиноко. А потом ему начинает здесь нравиться, и он считает это место вполне для нас подходящим. Он нас любит и совсем не хочет, чтобы мы чувствовали себя одиноко… Или чтобы нам стало грустно… Но затем ему приходит другая мысль. Пусть нам будет немного грустно, но это хорошо для нас всех в ПЕРСПЕКТИВЕ. Ты же знаешь, что такое ПЕРСПЕКТИВА?

Она кивнула:

– Да, милый, знаю.

– Он волнуется, что если мы уедем, ему не найти другой работы. А тогда нам придется побираться или что-то в этом роде.

– И это все?

– Нет, но остальное очень сложно. Потому что он стал сейчас другим.

– Что верно, то верно, – сказала Уэнди, сдержав глубокий вздох.

Дорога стала немного прямее, и она осторожно повела машину на третьей передаче.

– Я ничего не выдумываю, мама. Честное слово.

– Знаю, – улыбнулась она. – Тебе все это рассказал Тони?

– Нет, – ответил он.

– Забудь о том докторе, – сказала она. – Я, например, в Тони верю. Не знаю, кто он или что он такое, часть он тебя самого… какая-то особенная часть… или же является извне. Но я верю в него, Дэнни. И если ты… то есть он считает, что надо уезжать, мы уедем. Уедем вдвоем с тобой, а с папой снова увидимся весной.

Он посмотрел на нее со вспыхнувшей в глазах надеждой.

– А куда мы уедем? В мотель?

– Солнышко, мы не можем себе позволить номер в мотеле.

Надежда Дэнни мгновенно померкла.

– Ты думаешь, я не знаю… – начал он, но потом умолк.

– Что?

– Ничего, – пробормотал он.

Впереди возникла очередная петля «серпантина», и Уэнди снова перешла на вторую передачу.

– Нет уж, док, пожалуйста, не надо со мной так разговаривать. Нам давно следовало поговорить с тобой откровенно. А потому продолжай. Что ты знаешь? Я не стану на тебя сердиться.

– Я знаю, как ты к ней относишься, – сказал Дэнни и вздохнул.

– И как же?

– Скверно, – ответил Дэнни.

А потом напугал ее, неожиданно пропев:

– Злобно, мрачно и скверно – вот так примерно. Словно она тебе и не мама вовсе. Как будто она собирается тебя съесть.

Он посмотрел на нее, теперь уже сам испугавшись собственных слов, но продолжил:

– И мне совсем не нравится у нее.