Сияние

Уэнди ничего не увидела, но у нее осталось тревожное чувство, что краем глаза она все-таки успела уловить, как нечто

(нечто)

поспешно скрылось во мраке, прежде чем она сумела разглядеть его.

Уэнди снова устремила взгляд вниз.

Рука, сжимавшая рукоятку ножа, сильно вспотела; она переложила оружие в левую руку, тщательно вытерла правую ладонь о махровую ткань халата и опять обхватила ею рукоятку. Почти не отдавая себе отчета в том, что мозг дал телу команду двигаться вперед, она начала спускаться – сначала левая нога, потом правая, левая, правая, а ее свободная рука легко скользила по перилам.

(Так где же ваша вечеринка? Не дайте мне спугнуть вас – побитую молью ветошь, заплесневелые куски дерьма! Вы же не испугаетесь одинокой женщины с ножом? Включайте музыку повсюду! Давайте немного повеселимся вместе!)

Десять ступеней вниз, дюжина, чертова дюжина.

Вестибюль сейчас подсвечивался лишь лампами холла второго этажа, и она вспомнила, что полное освещение холла сможет включить либо от ресторанных дверей, либо из кабинета управляющего.

Но свет пробивался и откуда-то еще – белый и приглушенный.

Ну конечно! Флюоресцентные лампы. В кухне.

Она задержалась на тринадцатой ступени, силясь вспомнить, выключила ли в кухне свет, когда они с Дэнни уходили оттуда. И попросту не смогла.

Чуть ниже ее в вестибюле высокие спинки кожаных кресел отбрасывали особенно густые тени. Стекло входных дверей было словно задрапировано снаружи белыми покрывалами из нанесенного ветром снега. Латунные пуговицы диванных подушек тускло поблескивали, словно кошачьи глаза.

На непослушных от страха ногах она продолжила спуск.

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать.

(Первый этаж, мадам. Пожалуйста, будьте осторожны.)

Двери бального зала стояли распахнутыми, но за ними царил кромешный мрак. Из помещения доносилось тиканье, словно от бомбы с часовым механизмом. Она замерла, но потом вспомнила о часах на каминной полке, тех часах, что были накрыты стеклянным колпаком.

Она повернулась к стойке регистрации, чтобы пройти сквозь нее в кабинет управляющего и попасть в кухню. Легкий матовый серебристый отсвет – поднос, за которым она пришла.

Затем начали бить часы – точнее, негромко позвякивать.

Уэнди вновь застыла на месте, проведя кончиком языка по пересохшему нёбу. Но потом расслабилась.