Сияние

Их излучали решетки отопления. Очевидно, у папы по расписанию сегодня прогревалось западное крыло и…

(Ты вспомнишь то, о чем забыл твой отец.)

Что же это? Ему казалось, что он уже почти знает ответ на вопрос. Нечто, что могло спасти его и маму? Но Тони сказал, что спасение целиком зависело от него самого. О чем же речь?

Он уселся на корточки, прижавшись спиной к стене и стараясь сосредоточенно все обдумать. А это оказалось нелегко… отель не оставлял попыток проникнуть к нему в голову… рисуя перед его мысленным взором образ той темной фигуры, которая размахивала молотком, долбила им в стены… вышибая облачка штукатурки.

– Помоги мне, – пробормотал он. – Тони, помоги мне.

И внезапно он понял, что в отеле вновь воцарилась мертвая тишина. Звука мотора больше не было слышно.

(вероятно, ему померещилось)

Умолкло и праздничное веселье, и остался лишь ветер – вечно завывающий и стонущий ветер.

Неожиданно ожил лифт.

Он двигался вверх.

И Дэнни знал, кто – что – в нем поднимается.

Он вскочил на ноги, озираясь по сторонам.

Панический страх сдавил ему сердце. Зачем Тони послал его на четвертый этаж? Здесь он оказался в западне. Все двери были накрепко заперты.

Чердак!

Он вспомнил: был же еще чердак. И он знал где. Отец как-то приводил его к нему, когда расставлял крысиные ловушки. Подняться наверх он не разрешил, опасаясь, что крысы могут покусать его. Но зато показал раздвижную лестницу, прикрепленную к потолку рядом с люком в конце последнего короткого коридора западного крыла.

К стене был прислонен шест. С его помощью отец толчком открыл люк, и вниз с легким шумом противовесов спустилась лесенка. Если бы только ему удалось забраться туда, а потом втащить лестницу за собой…

Где-то в конце лабиринта простиравшихся позади коридоров остановился лифт. Раздался треск открываемой гармошки внутренней двери, затем грохот наружной. А потом голос – уже не внутри его головы, а ужасающе реальный – стал звать:

– Дэнни! Дэнни! Подойди ко мне на минутку, сделай одолжение. Ты поступил скверно, и я хочу, чтобы ты принял свое лекарство, как мужчина.

Дэнни? Дэнни!

Будучи послушным мальчиком, он уже сделал два машинальных шага на этот голос, прежде чем остановился. Его руки, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки.

(Ты не настоящий! Тебя не существует! Я знаю, что ты такое! Можешь снимать маску!)

– Дэнни! – гремел голос. – Иди сюда, щенок! Иди сюда и прими наказание, как мужчина!

Потом с оглушительным грохотом молоток врезался в стену.