Сила рода

А эту женщину волнует, кто с кем переспал!

И скажите мне теперь, что бабы – не дуры?

Никто и не заметил, как Луис сделал пару шагов к жене. А Ларош вполне доброжелательно ответил:

– Я же хороший. Рыцарь Ордена, старый друг, правая рука магистра, а это накладывает определенный стиль поведения… Как маска. Надеваешь ее, и для достоверности приходится цеплять плащ. К примеру…

– Для достоверности вам было все равно кого. Хоть бы и меня, если б получилось, – кивнула Алаис. – Хорошо, допустим, а сейчас вы от нас чего хотите?

Ларош откинул капюшон с лица, улыбнулся… и почему они раньше обманывались?

Почему не разглядели жажду власти, которая изъела лицо Лароша сильнее, чем проклятие – того, первого Диона? Почему пропустили?

– Разумеется, Ириона.

Луис не удержался – фыркнул. Громко и презрительно.

– Ну и полезай… Его давно не кормили!

Ларош развел руками. Издевательски вежливо…

– Я не Король. А вот ваш Дион…

– Он тоже не Король.

– Но будет. – Ларош вскинул арбалет. – Сейчас он пройдет ритуал признания, а потом и коронации.

– А потом у Ириона будет несварение желудка, – припечатала Алаис. – Обожрется бедная змейка. И нами, и вами…

Ларош посмотрел с явным превосходством.

– Есть ритуалы и возможности…

– Ирионом может управлять только тот, в ком есть королевская кровь. – Мирт был спокоен и рассудителен, как и всегда.

Все с сомнением поглядели на Лароша.

Мужчина независимо пожал плечами.

– Не думаю, что кому-то здесь знакомо имя Элаветты Дарю…

– Почему же? – Тимар впервые открыл рот, и все поглядели на него.

 – Отец делился со мной этой историей. Служанка забеременела от тьера, обычная история… Правда, ее выгнали с позором, и только, а надо бы плод вытравить. Но Дион клялся и уверял, что даже ее не завалил, иначе убили бы… ты его сводный брат?

Кивок на Арисана Диона получился пренебрежительным и насмешливым. Ларош пожал плечами.

– Мама утверждает, что да. И я склонен ей верить.

– А зачем тогда было врать? – искренне удивилась Алаис.

Видимо, Ларошу так надоело держать все в себе, что с ним приключился «злодейский синдром».

Когда человека тянет поделиться самым сокровенным с теми, кто поймет.

– Мать мне рассказывала, что отец любил ее. Когда она забеременела, они поняли, что надо расставаться. Иначе ее убьют или плод вытравят… Отец дал ей денег, а потом они вместе устроили скандал.

– И она ушла в неизвестность. Как романтично.

Судя по тону магистра, романтики там и на грош не было. А вот на Тимаров он посмотрел с осуждением.