Сила рода

– Ваше величество, почему бы не согласиться? Что мы теряем?

Да ничего они не теряли, еще и приобретали.

Поддержку Престола и Преотца, его хорошее отношение.

Герцогство не могло стоять бесхозным, а тут законный правитель – уже хорошо.

И… сколько малышу? Годик?

Да за пятнадцать лет еще столько воды утечет! И Преотец сменится, и что еще из герцога получится…

А доходы от герцогства Преотец скромно не упоминает. В королевстве они останутся, не в Тавальене, разве что герцогине содержание выделить, так полагается.

Его величество подумал, а потом кивнул.

– Вы правы, граф. Так и отпишем…

И не будем сильно заморачиваться. Ни к чему.

С Тимарами получилось куда как интереснее.

Может, и посопротивлялись бы они, и Макса не признали, но когда из воды выныривает огромный Змей и кладет голову на пляж рядом с замком, а голова-то там здоровущая…

Людей рядом с ним сразу и не заметишь.

Преотца узнали далеко не сразу. Макса – чуть погодя, Луис и Алаис вообще были неизвестны широкой общественности.

На хозяйстве, на время отсутствия старших Тимаров, оставался племянник герцога, Ирлен Тимар, вот он-то на пляж первым и вылетел, во главе небольшого отряда.

Ирион повернул к нему голову и зевнул.

Лениво так, неспешно.

Чешуйки шаркнули по камню, блеснули клыки в черной пасти, и Тимар осекся.

– Добрый день, – выступил вперед Преотец.

Его-то узнали сразу. И по одежде, и по тиаре с посохом…

Потом опознали герцогов.

Луис был одет в одежду с гербом Лаисов, на Алаис был плащ с косаткой, Макс не отстал от остальных…

Путь, на который у кораблей уходило десять-двадцать дней, Ирион проделал меньше чем за четыре часа и не особенно утомился. Но его пассажирам пришлось устраивать привал на берегу, разводить костер, отсыпаться, а уж с утра, переодевшись и спрятав кожаную одежду в скалах, появляться во всей красе.

Эти меры не были лишними. Ирион плыл ровно и быстро, очень быстро, но водой людей окатывало чуть не каждые пять минут. Луис плевался и ругался, обещая запретить жене подобные поездки, Алаис смеялась и визжала от восторга, и Макс вскоре последовал ее примеру. Эттан, хоть и боялся, но старался выглядеть невозмутимым. Правда, потом начал отплевываться и тоже ругаться.