Сила рода. Том 7

 — Мы думаем, что он поэтому и привязался к Десену, хотя мог спокойно найти более хлебное местечко.

— Ладно с этим понятно, — я мысленно отметил, что у Тирума есть серьёзные претензии к Горицу. — Что насчет тех двоих?

Я хотел было кивнуть на торчащие из шатра ноги двух бедуинов, но пацаны и так поняли.

— Зуй и Кроп? Обычные наемники, — Сёма пожал плечами. — К рабам относятся нормально не бьют и не издеваются, в отличие от Тирума. А вот Звена от них уже настрадалась.

Я покосился на безразличную ко всему женщину и поморщился.

— Почти каждый день, — кивнул Сёма, а я заметил, как его кулаки сжались от бессильной злобы. — Она уже дважды пыталась счеты с жизнью свести.

Я с сожалением посмотрел на бедную женщину и покачал головой.

— Ты только не вздумай к ней подходить — предупредил меня Эд. — Она когда в своих мыслях витает, проще все это переносит. Выдернешь её — истерика будет, снова ошейник болью бить будет.

— Разберемся, — неохотно ответил я.

Насильников я не любил ещё больше, чем работорговцев.

— Бывает, они ссорятся между собой, — неожиданно добавил Эд. — Причем из-за Звены.

— Влюбились, что ли? — удивился я.

Ну а что, стокгольмский синдром наоборот, все дела.

— Не, — Сёма хотел было сплюнуть, но сдержался. — Из-за очереди.

— Ясно, — поморщился я. — Что-то ещё?

— Десен жадный, очень. Платит Зую и Кропу совсем мало. А вот Горица не обижает. Понимает, что на нём вся его сила держится.

Сёма неожиданно замолчал и посмотрел мне за спину.

— Заболтались, — процедил Эд, зло прищурившись. — Десен в шатер ушёл.

— И? — я никак не мог понять, с чего это вдруг на лицах пацанов появилось одинаковое выражение отрешенности, что ли?

— Да всё просто, — Сёма зло сплюнул на песок. — Кот из дому, мыши в пляс.

— Точнее крысы, — поправил его Эд. — Да ты оглянись и сам всё поймешь.

Я оглянулся и всё сразу же понял. Ханур со своими дружками вальяжно двигались в нашу сторону.

— Готовься, Михаил Иванов, — Сёма зачерпнул горсть песка. — Сейчас нас будут бить. И преимущественно тебя.

Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что Ханур способен поднять руку только на слабого, поэтому я с удивлением считывал его эмоции.

Предвкушение, легкая зависть, желание самоутвердиться за чужой счет…

И я, признаться, недоумевал, с чего это Ханур поверил в себя.