Сила рода. Том 7

 — Мы договорились или твоему отряду впору беспокоиться о выборах нового командира?

— Договорились, — нехотя процедил Гро, сверля меня яростным взглядом.

— Вот и ладушки, — я опустил меч и отступил шаг назад. — Я дождусь своих братьев, и мы беспрепятственно продолжим путь.

— Про твоих братьев разговора не было!

Гро, стоило мне отойти на шаг назад, тут же метнулся к своему клинку и, схватив его, зло оскалился.

— Господи, — я посмотрел на светлеющее небо. — Ну почему вокруг одни идиоты, которые принимают великодушие за слабость?

— Идиоты? — Гро ощерился и стиснул рукоять меча так, что его костяшки побелели.

— Не всех, — вздохнул я, — а только те…

— Взять его! — взревел Гро, перебивая меня на полуслове, — Сотня золотых!

— Рааа! — ободренные воины бросились на меня, черпая силы в воинственном кличе.

Я же, вскинув перед собой клинок, приготовился драться сразу с чертовой дюжиной воинов.

Дюжина наемников и ещё один неизвестный мне одаренный, зашедший со спины.

А может, пацаны правы, и не нужно рефлексировать и множить сущности, и просто прорубать путь к цели?

Я много раз слышал о состоянии потока. Садишься, к примеру, за курсовую, погружаешься в неё и… раз! На часах пять утра, а у тебя готовый курсач.

Несколько раз я даже сам погружался в такое состояние, особенно на спаррингах с Рив. Рука сама знает, куда повести меч, и ты не бьешься на смерть, а… танцуешь.

Говорят, что намеренно такое состояние не вызвать, а тот, у кого получилось, станет чрезвычайно успешен на своем поприще.

Стоило мне выкинуть все мысли из головы, как боевой клич наемников будто бы растянулся, их движения слегка замедлились, я же, наоборот, рванул вперёд.

Голова была кристально ясна и даже пуста. Ни единой мысли, ни одной идеи.

Тело само знало, что делать, а обострившаяся эмпатия подсказывала, как поступать — выводить из строя или… убивать.

Казалось, в поток попало не только мое тело, но и ощущения.

Я буквально знал, кто встает у меня на пути — безусый юнец, которого потянуло на приключения, матерый головорез или съехавший с катушек насильник.

И чувствовал всех наемников, всю дюжину, и не просто чувствовал, а видел каждого из них. Их мотивы, незамысловатые желания, их положение в рисунке боя.

Единственный, кто выбивался из колеи — замерший сзади одаренный, от которого тянуло отстраненным любопытством.

Кто-то из наемников ещё тянул победный клич, а мой клинок уже пил кровь врага.