Силиконовая надежда

– Хорошо еще, что про телефон не забываешь. Я понимаю, старики никому не нужны.

– Мам, не начинай.

– Не буду, сынок, не буду. – Она улыбнулась, погладила его по голове, совсем как в детстве, и села рядом. – Ну, и как тебе на новой работе?

– Хорошо. Я, кажется, наконец нашел то место, где смогу делать то, чего всегда хотел.

– И чего же ты хотел, сынок?

– Возвращать людям надежду. – Матвей не любил эту фразу, она казалась ему какой-то газетной и напыщенной, но именно она как нельзя лучше характеризовала то, что он думал и чувствовал.

– Надеюсь, ты теперь хоть немного остепенишься.

– Что ты имеешь в виду?

Эту тему Матвей всегда предпочитал обходить стороной – мама сейчас начнет говорить о его грядущем одиночестве, о том, что у всех ее подруг внуки уже ходят в школу, что их квартиры в праздники полны детских голосов…

– Мама, не начинай, а? – попросил он, отодвигая пустую тарелку.

– Ко мне на днях приходила Виктория, – вдруг сказала мать, и Матвей вздрогнул.

– Не знал, что ты продолжаешь с ней общаться.

– А ты ничего вообще не хочешь знать, Матвей. Для тебя не существует ничего, кроме твоей работы. Я понимаю, это очень важная часть твоей жизни, и это хорошо, что ты настолько увлечен тем, что делаешь. Но ведь вокруг существует и другая жизнь. Существуют другие люди, но ты не замечаешь их, увлекаясь тем, что тебе по-настоящему важно. А так нельзя."

"– Зачем Вика приходила? – игнорируя материнскую тираду, спросил Матвей.

– Спрашивала совета.

– У тебя?

– А что? Чем я не гожусь? У нее здесь никого нет, а мне она всегда нравилась. Не понимаю только, что тебя-то в ней не устраивало.

Объяснять, что именно не устраивало его в Вике, Матвей, конечно, не собирался. Странно было другое – Вика, оказывается, все это время общалась с его матерью, а та и словом не обмолвилась.

– Значит, не скажешь?

– Не думаю, что тебе на самом деле интересно.

– Если это что-то важное, я должен знать.

– Почему?

Секунду он колебался – говорить или нет, но потом решился:

– Мама, Вика попала в аварию, осталась практически без лица, и так вышло, что оперировать ее начал я.

Ирина Кирилловна сидела, прикрыв ладонью рот, и в глазах ее заблестели слезы.

– Мама, не плачь только. Я же сказал – с Викой все будет хорошо.