Онлайн-библиотека книг
Настя в школе еле тянет, да и когда ей, единственное, что ее интересует, – кулинария, она у меня все книги перетаскала, я ресторанный критик. Я живу с ними на одной лестничной клетке. Возвращаюсь сегодня домой, а Настя сидит на лестнице и плачет. Я спрашиваю: что случилось, мол, а она голову опустила и не поднимает, ревет только. Ну, я рядом села, смотрю – а у нее все лицо в ожогах, щека, губы и подбородок. Спрашиваю: как ты так? Она молчит. Ну, я ее схватила и сюда.
– А родители что же?
– Они ее сюда не привезли бы.
– Погодите, Инга, я не понимаю ничего. Куда заходили?
– Да к себе! На ней моя куртка. И полотенце это мое, она его мокрое к лицу прижала, видимо, так легче.
– Не волнуйтесь, Инга, я все сделаю. Вы мне только помогите с девочкой договориться, она, похоже, к мужчинам настороженно относится, а вы все-таки знакомый человек.
Инга кивнула.
Но ее помощь не понадобилась – оказывается, Женя за это время ухитрилась уговорить Настю отдать полотенце и теперь готовила набор для осмотра.
– Да, похоже на масло, – пробормотал Матвей, осматривая глубокие ожоги.
"– Сама виновата, – механически повторила девочка. – Надо было лучше жарить.
Больше она не сказала ни слова, мужественно вытерпела первичную обработку, но переодеваться в принесенную Женей пижаму и халат – это у них имелось на всякий случай – не стала.
– Ты пока у нас полежишь, хорошо? – сказал Матвей, моя руки. – Посмотрим, как будет заживать, полечим, а потом решим, нужна ли тебе операция.
– А когда мне домой можно будет?
– Когда поправишься.
– Мне нельзя так долго, – вздохнула девочка. – Мне вечером младших купать нужно и ужин готовить.
– Ничего, мама справится.
– Не справится, – печально сказала Настя, глядя на Матвея снизу вверх. – Ей и некогда – она вышивкой занимается, очень редкая техника. Это много времени отнимает.
– Ну, ничего, отложит вышивку свою, ты заболела.
