Силиконовая надежда

 – Можно ведь позвонить Инге Иосифовне, вдруг она знает?

Мы переглянулись с Мажаровым и согласно закивали. Пока Анна пыталась дозвониться до соседки Котовых, я обдумывала дальнейшие шаги. Хорошо, представитель опеки приедет, поговорит с девочкой. Дальше что? Отец может попытаться забрать ее отсюда, и как я могу помешать этому? Пока не будет документа, по которому Настя не должна возвращаться в семью, я ничего не могу поделать. Даже запретить охране впускать его на территорию.

– Их семья давно находится под наблюдением, – отложив на стол мобильный, произнесла Анна.

– Но почему-то же наблюдают? – спросил Мажаров, и Анна вздохнула:

– Пожаловалась классный руководитель Насти, девочка редко ходит в школу и, естественно, не успевает по многим предметам. Но тут вот какая вещь… Инга Иосифовна сказала, что учительница эта уволилась из школы практически сразу после того, как жалобу эту подала. Вроде как что-то у нее дома произошло.

– Думаете, это как-то связано с отцом семейства? – спросила я, потому что мне лично как-то сразу так и показалось.

– Никто не знает. Но возможно, что это и так, – с сомнением проговорила Анна.

– Давайте рассчитывать на худшее, – сказала я, глядя в окно.

– С чего вдруг? Вы всерьез думаете, что отец девочки может нам как-то навредить? – удивился Мажаров.

Он меня раздражал. Вот просто каждую секунду, каждым словом, всем своим видом – и я не могла объяснить себе причину этого раздражения.

– Вы, Матвей Иванович, можете думать все, что вам заблагорассудится, а я отвечаю за все, что происходит на территории моей клиники. И меньше всего мне нужно, чтобы какой-то сумасшедший устроил тут резню, например. И уж лучше я буду рассчитывать именно на такой вариант и приму все меры, зато потом расслаблюсь и выдохну, чем отнесусь ко всему происходящему беспечно и буду вынуждена давать показания, к примеру."

"– Да это же смешно! – Мажаров откинулся на спинку стула и забросил за голову свои ручищи – накачанные такие бицепсы, выпиравшие из-под коротких рукавов темно-синей хирургической робы.

– Надо будет – подтянем, – кивнула я, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение, и тут, к счастью, вошел психолог. – Евгений Михайлович, вы вовремя. – «Иначе я бы сейчас пристукнула этого самоуверенного самца», – добавила я про себя. – Есть какие-то новости?

– Есть, – кивнул он, отодвигая стул и садясь.