- А если я не соглашусь?
На этих словах мне показалось, что он меня взглядом зарежет.
- Не согласится он! Хм! Участок я заберу, на котором ты для турок строишь. Выплывешь после такого?
Я бы был рад послать его и гордо сказать, что да. Только вот сам в этом был не уверен.
- Ты сколько лет, сынок, всего этого добивался? Двенадцать? Больше? И готов все это в унитаз спустить?
Он помолчал. Я, охренев от его щедрости, тоже не знал, что сказать.
Но он изложил не все свои доводы:
- Если ты из-за адвокатши своей, то зря.
Никакая баба таких жертв не стоит. Я ей и денег уже отсыпал, чтобы она не шибко по тебе убивалась. Еще я слышал, что ты ее обрюхатить успел. Вот этого не надо. Дети в браке должны рождаться. Тем более наследники. Тебе Женька, сколько захочешь, нарожает. Пусть она избавится. Не нужен этот ребенок никому.
Я одним махом допил коньяк. Илья Константинович налил себе еще и хлопнул второй стакан. Я ждал, что он будет делать или говорить дальше.
Однако он поднялся и коротко добавил:
- Я тебе все сказал.
А ты подумай, сынок. И позвони, как подумаешь.
Он протянул мне руку, я нехотя ее пожал. После того, как он вышел, я налил себе еще коньяку, выпил и сказал вслух:
- Дела-а-а.
Такого переплета от жизни я не ожидал.
Глава 27.
Ольга.
Роман не пришел. Ни в девять вечера, ни в десять. Ни в двенадцать дома его не было. Он даже не позвонил. В час ночи я не выдержала и позвонила сама. Он долго не брал трубку, а когда взял, ответил заплетающимся языком:
- Я пьяный. Всё - завтра.
"
"И отключился. Я с ужасом поняла, он знает про проклятый участок. Я не смогла уснуть. Сидела одна в его доме, беременная его ребенком и чувствовала, что мир вокруг меня рухнул, а, как вылезти из-под его обломков, я не знаю.
Он вернулся рано. Пол шестого утра. Я сидела на диване в гостиной.
- Не спишь, - усмехнулся горько, отчего мне стало еще больнее, хотя еще минуту назад казалось, что больнее быть уже не может. Что если станет хоть чуточку больнее, то сердце не выдержит.
Но оно выдержало. И продолжило биться.
Роман прошел по ковру как был - в ботинках. От него разило перегаром. Развалился в кресле напротив меня и спросил:
- Что доказала мне свою самостоятельность, госпожа крутой адвокат?
Как, как мне повести себя с ним? Попробовать достучаться до его человечности? Или уйти в глухую оборону?
Я сидела и рассматривала собственные ногти, как будто нет более увлекательного занятия. Нет, я не буду заискивать. Я такая, какая есть.
