Боже, что я только что подумала?! Прозвучало, как заголовок бульварной прессы!"
"«Он обычный, Эмили. Самый обычный», – уговаривала я себя, вынужденно признавая, что всё же несколько ранее подобранных к нему эпитетов придётся отбросить. Он далеко не кретин. И не идиот.
– Мне это неинтересно. Я несвободна, – решила я окончательно прояснить этот момент и демонстративно медленно положила левую руку поверх другой, чтобы подчеркнуть собственное заявление тонким золотым ободком.
Его взгляд машинально опустился на мой безымянный палец.
Он несколько секунд неотрывно смотрел на кольцо, которое под натиском прожигающих тёмных глаз словно уменьшилось в размерах. Кожа под ним взмокла, зачесалась, и мне захотелось покрутить его вокруг пальца, чтобы унять фантомный зуд. Но я не сделала ни одного лишнего движения.
– Мне стоит принести поздравления? – негромко спросил он, возвращая свой взгляд к моему лицу. Я не представляла, какую получу реакцию на показательный манифест об отсутствии любых моих намерений касательно него.
Но я точно не ожидала увидеть вспыхнувшую на дне чёрных глаз злость, приправленную такой противной эмоцией, как разочарование. Он разочарован? В чём конкретно? Я еле сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами и не скинуть это цепкое чувство, крепко опутывающее тело, словно сбежавшими с ринга канатами.
– Это лишнее, – твёрдо ответила я. – Вернёмся к вашей личной жизни. Что насчёт Белль?
Произнесённое мной имя вызвало фурор. Потому что лицо Максвелла комично вытянулось, а Мейсон оторвался от своего телефона и посмотрел в нашу сторону обескураженным взглядом.
Я не хотела настолько влезать в его личное пространство, но… Я нагло врала. Конечно, хотела выжать из этого интервью свой максимум, и была готова закрыть глаза на то, что я довольно некрасиво использовала информацию, доставшуюся мне по счастливой случайности.
На несколько секунд Уайт замер и, почти не моргая, смотрел на меня в ответ, а затем разразился на весь зал смехом, настолько громким, что очередь удивляться быстро перешла ко мне.
Таких бурных проявлений эмоций я не ожидала. Он запрокинул голову назад и ненормально ржал, пока я нахмуренным и недоумевающим взглядом бегала между напряжёнными мышцами мужского живота и дёргающимся в припадке кадыком. Он закатывался как психопат, и мне ничего не оставалось, как нетерпеливо постукивая кончиком ручки по колену, ждать окончания этого странного представления, смысла которого я, естественно, не могла понять.
