– Остынь, – тихо попросил он и перевёл взгляд на меня. – Эмили, думаю будет лучше, если мы оставим эту тему за кадром. Эта информация не для разглашения.
– Я не собиралась разглашать, – спокойно ответила я, пропуская вдох и пытаясь утихомирить не на шутку разбушевавшийся внутри шторм. – Но, если узнала я, узнают и другие. Команда Фостера не будет сидеть, сложа руки. Я знакома с несколькими из них и, поверьте, там далёкие от морали люди. И если Али… Эта девушка, – почему-то я посчитала, что для собственной безопасности её имя лучше не называть, – вызывает такую неоднозначную реакцию, соответственно, напрашивается вывод, что там есть, что скрывать.
Они обязательно этим воспользуются. Нароют, приукрасят и вывесят на всеобщее обозрение. Лучше быть готовыми к подобной атаке.
– Я понимаю, – согласно кивнул Мейсон, ещё раз предупреждающе сжимая плечо Уайта, глаза которого скоро сожгут меня заживо. На языке уже вовсю отплясывал привкус гари. – Но поверьте, даже если они что-то узнают, они это не опубликуют.
Я скептически выгнула бровь.
И с чего он это решил?
– Просто, поверьте, – настойчиво повторил Лотнер. – К тому же, это было давно. Четыре года назад.
А в глазах Максвелла бушевал костёр, словно это было вчера. Что она сделала, что он подал на развод спустя неделю после церемонии? Меня, как журналистку, трясло от возможности узнать. Но другая, более гуманная часть меня понимала, что это слишком болезненная тема, открывающая страшный ящик Пандоры, для изучения внутренностей которого необходима совершенно другая плотность воздуха.
Я решила дать заднюю. Пока.
– Хорошо.
– Вот и отлично, – облегчённо и слишком бодро для тяжёлой атмосферы проговорил Мейсон. – У вас ещё есть вопросы, Эмили?
У меня куча вопросов. Но сегодня мой лимит доверия, очевидно, был исчерпан, и вряд ли Максвелл вернётся в состояние прежней искренности, разбавленной шутками и сарказмом.
– На сегодня всё, – изрекла я, закрывая блокнот, в котором не написала ни строчки. – Мне нужна с вами ещё одна встреча. – Я невозмутимо посмотрела на Уайта.
– Во время тренировки. Мне нужно сделать несколько кадров и задать пару банальных вопросов о вашем режиме. Ничего личного, – поспешно добавила я, сразу же отмечая, что после моего уточнения, он начал медленно расслабляться и возвращаться в нормальное состояние, больше не напоминающее безумного убийцу за железной решёткой.
Пришлось соврать. Потому что намекни я сейчас, что мы ещё не обсудили его родителей, я бы вряд ли вышла отсюда живой.
