А сейчас я, как никогда, была благодарна миссис Уилсон за то, что она не постеснялась и засадила здесь целый парк. В нём можно затеряться гораздо быстрее, чем в толпе.
Оказавшись за пределами чужих владений, я сняла туфли и побежала, оставляя за спиной дом, который вечность будет ассоциироваться у меня только с этим ужасным событием. Наверху слышались раскаты грома, в ушах свистел ветер, а лёгкие надрывно стонали, требуя остановить экзекуцию и дать им передохнуть хоть самую малость. К ногам прилипали мелкие камешки.
Они царапали, резали и больно впивались в кожу. Но я продолжала нестись так, словно участвовала в мировом забеге и, несмотря ни на что, хотела пересечь финиш первой.
Я замедлилась лишь в нескольких футах от своих ворот и подняла глаза на уровень нависших иссиня-чёрных туч, чувствуя, как мучительно сжимается горло и горят лёгкие, активно глотающие хлынувший в них поток воздуха, пропитанного озоном. Небо располовинила кривая молния, и следом, словно по мановению волшебной палочки, на землю обрушилась непробиваемая стена дождя.
Я за считанные секунды промокла до нитки. Подставляя лицо под пощёчины ливня, я чувствовала, как по коже ручьём стекает вода, остужая разгорячённое дыхание, но не смывая всю ту грязь, которая прописалась в моей голове и не желала терять своего купленного за несколько тысяч нервных клеток места.
Как мне пережить этот эпизод жизни, если сейчас я не способна его даже сглотнуть?
Механически набрав код на панели, я медленно прошла по мокрой траве, гипнотизируя взглядом бассейн.
Водная гладь от беспощадно молотящего по ней дождя стала напоминать большой пенистый пузырь. У меня мелькнула мысль окунуться в него с головой, но трезвая часть меня противилась этому абсурдному купанию, грозящему добавить к психологическому потрясению ещё и гадкую простуду.
Отказавшись от этой слабоумной затеи, я зашла в дом и, остановившись на пороге, безэмоционально посмотрела на одну туфлю в своей руке. Потеряла и не заметила. Тяжело вздохнув, я кинула её в коридоре вместе с сумкой, из которой непрерывно доносилась вибрация телефона.
Я догадывалась, кто это может быть. Поэтому, не желая видеть имя контакта, обложенного со всех сторон красными сердечками, я начала подниматься в свою комнату, на ходу выбираясь из мокрого платья. Оно будто намертво приклеилось к моим бёдрам, и я, не выдержав этих потуг, разорвала его по шву и ожесточённо, словно оно повинно во всех смертных грехах, кинула на пол.
