Ладно, ну не прям шикарная, но хорошей формы. Он любит меня, значит, и грудь мою любит. Верно?».
Пока у меня в голове происходил очередной психоанализ, он достал из кармана упаковку презервативов. Удивившись наличию у него средств защиты, я приподнялась на локтях и вопросительно выгнула бровь.
– Стеф пыталась разодрать мне лицо, – буднично сообщил он, поворачивая голову, чтобы я могла лучше рассмотреть личную вендетту моей подруги. Мне стало неловко, и я уже хотела принести ему извинения, на которые точно не расщедрится Стеф, как он продолжил: – Дин меня спас и вручил примирительный подарок со вкусом клубники.
– Он повертел упаковку в руке, показывая нарисованные маленькие клубнички в правом нижнем углу. – Ах, да! И пообещал, что засунет мне клюшку от гольфа в задницу, если я ещё хоть раз тебя обижу.
Мои щёки вспыхнули огнём, а губы сами собой растянулись в глупой улыбке. Я понимала для чего он всё это болтал. Он видел моё напряжение и хотел разрядить обстановку дурацкими разговорами, от которых, честно сказать, и правда стало немного легче.
– Так вот почему ты здесь, – с лёгкой дрожью в голосе протянула я, уже не желая так сильно зарыть голову в песок. – Боишься Дина.
Эйден расплылся в обворожительной улыбке.
– Ты меня раскусила. – И махом стянул с себя всю оставшуюся одежду.
Мысль о выключенном свете отпала моментально.
Я не впервые имела возможность насладиться его обнажённым видом, но именно сегодня мне казалось, что красивее мужского тела я больше никогда не увижу в этой жизни.
И в следующей тоже.
Мой взгляд пополз по рельефной груди, подтянутому животу, негустой дорожке волос и нетерпеливо спустился вниз, чтобы тщательно рассмотреть его полностью возбуждённый член, на который он довольно уверенно натягивал клубничный презерватив.
Оставив лёгкий поцелуй на покрасневших от долгих ласк губах, он аккуратно развёл мои колени в стороны.
– Расслабься, – шепнул он.
Но я не могла расслабиться из-за распирающего чувства внизу живота. Режущие спазмы стягивали внутренности, словно в меня толкали что-то горячее и очень толстое.
Что-то, что очень сильно хотелось достать обратно, а потом убежать и никогда не повторять. Но никуда убегать я не собиралась, а лишь крепче сжимала в кулаках ткань покрывала и, стараясь выровнять ритм дыхания, терпела.
Эйден продвигался так медленно, что у него на лбу от напряжения выступила испарина. А, встретив преграду, резко толкнулся глубже и наградил меня яркой вспышкой боли.
