Возможно, стоило бы поздравить его с вновь обретённой свободой, но лицемерить никогда не входило в мои планы.
– Ты заставил меня поволноваться, – опустив руки, он развернулся ко мне спиной. В этом спокойном голосе с лёгким намёком на укор может кто-то бы и расслышал некую мягкость. Но я, как никто, знал, что мягкости в этом человеке столько же, сколько в железной палке.
– Пробки, – коротко пояснил я, не желая вдаваться в подробности и рассказывать, сколько личных кругов сомнений и споров я прошёл, прежде чем снова засунуть свой нос в мышеловку.
Никак не отреагировав на мои банальные объяснения, он сел во главе уже упакованного столовыми приборами стола. Эта привычка не нарушалась долгие годы и была связана с его желанием иметь полный обзор и лично контролировать ситуацию.
«Никогда не знаешь, кто может пустить тебе пулю в затылок, – любил говорить он. – Нужно научиться смотреть смерти в глаза».
Я не собирался этому учиться, потому что не собирался подыхать.
Рядом с ним вообще жить хотелось, как никогда.
– Присаживайся, – Виктор плавно махнул рукой на стул по правую руку от него. Значит, Карлос не присоединится к нам. Это стало первым хорошим знаком. – Ты, наверное, голодный.
Молча скинув на ближайшее кресло кожаную куртку, от которой из-за жары уже начала преть шея, я опустился в указанное место.
– Мередит, – властно позвал он, и в комнате тут же материализовалась его жена.
Пробежавшись по ней быстрым взглядом, я вынужден был признать, что изменений никаких: всё та же забитая женщина без права голоса.
Я не удивился, если бы узнал, что она ходит в туалет строго по расписанию, подписанному лично хозяином дома. При этом черты её лица были вполне привлекательными, но весь образ дрожащей мыши закрывал все плюсы и вызывал лишь стойкое желание увести взгляд. Мы никогда особо с ней не общались. Она вообще старалась лишний раз не открывать рот, что, пожалуй, являлось не самым глупым решением.
И если в подростковом возрасте я испытывал к этой женщине, задавленной авторитетом и обширными возможностями мужа, своеобразную жалость, то позже все эти эмоции испарились.
– Подавай ужин и позови Кайлеба, – распорядился он."
"У Виктора имелся определённый параноидальный пунктик: вся еда, поданная на стол, обязательно должна была быть приготовлена его женой. Он доверял ей, и лично я считал это полнейшим безумием.
