– Максвелл, – протянул Виктор, обхватывая пальцами рокс с виски. – Расскажи мне, как ты жил эти годы. – Короткая эффектная пауза. – Вдали от семьи.
Вот оно. То самое, ради чего мы собрались.
– Не думаю, что ты чего-то не знаешь, – в тон ему расслабленно ответил я. – Уверен, Карлос в твоё отсутствие только и делал, что следил за моей жизнью. Я начинаю думать, что он один из моих ярых фанатов.
Виктор усмехнулся, но подтверждать или опровергать мои домыслы не стал. Вместо этого он решил пройтись по больному.
– Я сожалею, что ты не прошёл допинг.
Неприятная ситуация, – печально вздохнул он и, коснувшись губами натёртого до блеска стакана, сделал маленький глоток.
Я бы тоже с удовольствием выпил. А лучше бы нажрался.
– Неприятная, – сжимая в руках салфетку, согласился я. – И мы оба понимаем, кто в этом замешан.
Виктор максимально бездарно изобразил изумление.
– Неужели? И кто же этот наглец?
Терпением я не отличался.
– Я знаю, что это ты.
Как по заказу объявилась моя бесспорно убогая черта характера, которая чаще всего играет против меня – несдержанность, желание высказать всё, что думаю.
Сразу обозначить расстановку сил. Белль любил прочитать мне лекцию о том, что главное – это стратегия, и не нужно, как полный псих, нестись с одной заточкой на тысячное войско. Сейчас же у меня не было даже сраной заточки. Скорее, зубочистка, ломающаяся от простого чиха.
Уголки губ Виктора слегка дрогнули.
– И зачем мне это?
Я резко отбросил скомканную салфетку на стол.
– Предполагаю, что ты не можешь смириться с тем, что птичка покинула клетку.
– А разве она её покинула?
– Ещё шесть лет назад.
– Ты заблуждаешься.
– Это вряд ли. Ситуация изменилась. Годы за решёткой не дают тебе это увидеть или принять. Не знаю, как мне ещё донести до тебя, что всё! Финита ля комедия. Занавес.
С его лица слетели все признаки иронии.
– Не борзей. – В тёмных глазах появился металлический блеск, не предвещающий ничего хорошего."
"Внешне я оставался невозмутимым, но вот внутри всё сжалось в тугую спираль, готовясь к нападению непредсказуемого человека.
Я не мог с точностью предугадать, как он себя поведёт: он мог нежно улыбаться и отрезать кому-нибудь пальцы. Никогда этого не видел лично, но представить не сложно. Меня не посвящали в грязные дела бизнеса. То ли потому, что до конца не доверяли, то ли потому, что я был нужен совершенно для другого. Но в любом из раскладов мне не нужны были глаза, чтобы понять, что скрывалось за этим фасадом.
